Читаем без скачивания Повести и рассказы - Владимир Мильчаков

— Ну, я пошел к пулеметчикам на тропе. У них буду.

— Ладно. Смотри там в оба. Чтоб не заснули, — так же негромко ответил Ланговой, поднимаясь с земли.

Обойдя гробницу, он остановился над обрывом, постоял с минуту, затем сел на шершавый камень, еще хранивший теплоту солнечных лучей.

Рассмотреть что-либо внизу было невозможно. Чернота. Ни огонька, ни контура скал, ничего. Только густая, почти ощутимо плотная темень, из глубины которой доносился сейчас особенно сильный шум горных речек.

Ланговой с наслаждением вдыхал прохладный, чуть сыроватый ночной воздух. Впереди и под ногами чувствовалась непривычная пустота, ничем не заполненное беспросветное черное пространство. Где-то в подсознании змеилось предательское желание оттолкнуться от шершавой скалы и скользнуть вниз, ногами вперед, в эту темную теплую пустоту. Ланговой усмехнулся и невольно отодвинулся от обрыва.

— Ох, какой я умный, нашел место для отдыха! — проворчал он. — Тут, если вздремнешь, так действительно загремишь вниз прямым сообщением.

Вдруг ему показалось, что он слышит крик. Ланговой прислушался. Но грохот речек поглощал все остальные звуки. И все же Ланговой был уверен, что сквозь речной шум он различает крики и плач, доносившиеся снизу.

«Наверное, бедноту в селении грабят, сволочи, — подумал он. — Днем не решались: боялись наших пулеметов. А ночью чувствуют себя свободно. Пугануть их надо».

Но Ланговой не успел отдать приказания. Длинной очередью ударил пулемет, стоявший на гребне скалы, метрах в двадцати от гробницы. Видимо, и пулеметчик что-то расслышал сквозь ночной грохот речек.

— Молодец Кучерявый, — по «почерку» разобрал Ланговой. — Правильно поступил.

Пулемет после двух длинных очередей смолк, словно прислушиваясь.

Чутко слушал и Ланговой. По-прежнему мчались внизу речушки, наполняя всю котловину своим шумом, но Ланговой безошибочно определил, что, кроме них, ничто не нарушает тишину. Крики и плач в селении затихли.

Свернув папироску, командир прилег, чтобы свет спички не был виден в котловине. Но едва лишь он прикурил и втянул в себя первую струю крепкого махорочного дыма, как вдалеке негромко стукнул выстрел. Пуля прошла высоте над головой.

— Что такое? — удивился Ланговой. — Откуда бьют? Из котловины меня рассмотреть не могли.

Подумав, он несколько раз затянулся, не зажимая папироску в руке. Снова стукнул выстрел. Пуля, пролетев значительно ниже, чмокнулась за спиной в стену гробницы.

Теперь Ланговой заметил вспышку выстрела.

«Не из котловины, а с горы бьют, — подумал он. — Но ведь там почти отвес. Странно».

Между тем в дальнем конце ущелья, за котловиной, загорелись костры. Самих костров было не видно. Их скрывали скалы, громоздившиеся у входа в ущелье. Но зато четко вырисовывались сами эти скалы и края ущелья, освещенные снизу пламенем нескольких больших костров. Красные, то затухавшие, то ярко разгоравшиеся всполохи кровянили темно-серые склоны ущелья. Эти багровые отблески не оживляли картину ночи, а, напротив, делали ее еще более мрачной, еще более зловещей.

— Товарищ командир! Где вы? — раздался за спиной Лангового чей-то громкий шепот.

— Здесь я. В чем дело? — так же шепотом ответил Ланговой.

— Товарищ комиссар приказал доложить, что в ущелье и на тропе слышен шорох. Похоже, идут…

Ланговой вскочил и кинулся к пулемету на тропе. Опустившись на траву рядом с Злобиным, он настороженно вслушивался в ночные шорохи, доносившиеся со дна ущелья.

Было совершенно тихо, если не считать шума воды в речке. Ни человеческого голоса, ни лязга оружия. Рассмотреть что-либо на тропе из-за темноты было совершенно невозможно. Но вот еле слышно прошуршал по осыпи свалившийся с тропы камень. Вскоре сорвался второй. И снова тишина. Вот покатился еще один и, видимо, не маленький. Сомнений не было. На тропе враги.

— Ваня! — наклонившись к самому уху Злобина, прошептал Ланговой. — Давай к Палвану. Зажигайте. Кидать без команды, когда заработает пулемет. Действуй.

Злобин исчез. Ланговой лег рядом с пулеметчиком, чтобы не упустить момент, когда нужно будет открывать огонь.

Из ущелья за котловиной донеслось несколько выстрелов, а затем раздались резкие, ревущие звуки карная. Видимо, там начиналось пиршество.

Но Ланговой разгадал нехитрый замысел врага.

«Внимание отвлекают. Дураков ищут, — подумал он. — Просчитались бандиты… Сейчас мы вас угостим».

Теперь командиру отряда уже казалось, что он слышит тяжелое дыхание ползущих по крутой тропе басмачей. Он положил руку на плечо первого номера. Красноармеец не двинулся, казалось, застыл у пулемета, но Ланговой почувствовал, как сразу напряглось все тело пулеметчика.

Тяжелый камень сорвался с тропы шагах в десяти от гребня. Ланговой сжал плечо пулеметчика. Пулемет коротко прострекотал и сразу смолк. С тропы послышались стоны, яростная ругань, и пулеметчик, убедившись, что враг нащупан, ударил длинной очередью.

Одновременно над обрывом, недалеко от гробницы, вспыхнул клубок пламени, взлетел и стал описывать в воздухе огромные круги, с каждым кругом разгораясь все сильнее и сильнее.

Это Палван крутил над головой свою «гранату». Пламя уже охватило весь напитанный керосином узел, и от быстрого вращения огненный шар сливался в один ярко полыхающий круг.

До Лангового донесся крик Злобина:

— Кидай, чертушко! Сам взорвешься!

Описав дугу, огненный клубок упал у выхода из ущелья в котловину и сразу развернулся в пылающий костер, ярко осветивший ущелье. К костру кинулись басмачи и принялись затаптывать пламя. Но навстречу им из огня грохнули взрывы гранат, и басмачи свалились прямо в горящую траву.

А в ущелье царила паника. Рассчитывая неожиданным ночным налетом захватить осажденную гробницу, Курширмат собрал к подножью скалы все свои силы. По тропе басмачи поднялись почти до гребня, а остальные в ожидании своей очереди залегли в ущелье.

Сейчас все это воинство ислама сломя голову неслось вниз по ущелью к селению, падало от беспощадного огня красноармейских пулеметов и винтовок. Гранаты у подножья скалы уничтожали тех, кого из-за крутизны обрыва не могли достать пулеметы.

Короток, но страшен ночной бой. Через четверть часа последний из уцелевших басмачей скрылся среди дувалов селения. В ущелье и на тропе остались только убитые и раненые. Много их было. Всю ночь часовые на скале слышали стоны и причитания раненых. Молитвы перемешивались с яростными проклятиями, ласковые слова, призывающие дорогих и любимых, со словами самой грязной ругани.

Отпор, данный банде, воодушевил красноармейцев, тем более что в отряде не было потерь. Победа всегда вдохновляет. Однако Ланговой, после того как закончился бой, ушел в мазар и при свете принесенной из жилища хранителя мазара «молнии» осмотрел стены. Выстрелы со склона горы беспокоили командира.

Через полчаса после окончания боя, тщательно завесив окна гробницы, Тимур Саттаров и Палван с несколькими красноармейцами стали выламывать кирпичи из толстых стен передней комнаты мазара. Командир отряда распорядился приготовить к утру амбразуры для пулеметов. Одновременно Ланговой приказал Кучерявому собрать всю имеющуюся на площадке посуду, наполнить водой и снести в гробницу. Работа закипела.

Убедившись, что Злобин до утра намерен быть у пулеметов на тропе и, следовательно, единственный путь из ущелья на скалу для басмачей недоступен, Ланговой вернулся в помещение с надгробием. Хотя свет лампы, при котором работали Саттаров и Палван, едва проникал в эту комнату, все же и в ней окна были наглухо завешены.

Ланговой подошел к окну, выходящему в сторону котловины, и, осторожно отвернув край попоны, которой оно было завешено, попытался рассмотреть что-либо в глубине котловины. Но тотчас же грянул выстрел, и пуля ударилась в полуметре от головы командира. Он отскочил от окна.

— Вот черти, — вполголоса выругался Ланговой. — Здорово стреляют. Для ночного времени — прямо по-снайперски.

Сзади, из самого темного угла комнаты, раздался тихий, но полный ехидства смех пленного. Ланговой подошел к нему. Раненый лежал на спине, положив голову на свернутый в трубку войлочный потник. Изголовье получилось слишком высоким, и шея оказалась согнутой, отчего у Лангового вначале создалось впечатление, что раненый приподнял голову. Рядом с изголовьем стоял котелок с водой.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Ланговой.

— Что, метко стреляют воины ислама? — вместо ответа ехидно спросил раненый. — Еще немного и вы лежали бы рядом со мной.

— Не так уж метко, — стараясь говорить добродушно, ответил Ланговой. — Как видите, промахнулись, и рядом с вами я не лягу. Так все же, как вы себя чувствуете?

— Рана смертельна? — вопросом на вопрос ответил раненый.