– Это уже много. Но по-прежнему мало. Искандер, моя раса воюет с вами не по необходимости, а ради удовольствия увидеть вас побежденными. Мы должны насладиться мщением. Я готова признать, что поголовное истребление твоих единоплеменников – это грубая и жестокая форма мщения. Но у нас далеко не все с этим согласятся. Для многих тойлангов, ограниченных в своем мышлении, это настоящая услада: отомстить вам через уничтожение.
Переговоры грозили зайти в тупик даже быстрее, чем я думал. Пора было срочно что-то придумывать, юлить, изворачиваться, выкручиваться, тянуть резину – в общем, заниматься настоящей дипломатией.
Может, зря наши двинули сюда Искандерчика? Сломаюсь сейчас под грузом ответственности, сорвусь, надену кольцо-катализатор... Я ведь по-прежнему активант, этого никто не отменял. Последний из.
Нет, так не пойдет. Направить разговор в другое русло – вот что надо.
– Боюсь навлечь на себя твой гнев, но скажи мне: обладаешь ли ты достаточными полномочиями? Не носит ли твой визит частный характер? В прошлую нашу встречу ты мечтала о звании Боренья Слова Передающего. И, помнится, собиралась посвятить себя высокому искусству каллиграфии. А теперь ты носишь орден «Высшее Управление» и говоришь от лица правительства!
– Это все благодаря встрече с тобой. Я принесла своему роду ценные мысли. Столь ценные, что мой род быстро возвысился и привел нашу расу к победе. У меня нет официальной должности в правительстве, потому что она мне не нужна. Но мой голос многое значит для моего брачного контактера. Если мы с тобой договоримся, условия нашего соглашения будут утверждены правительством без проволочек. Слово высокородной финь-Рэхан финь-Залмат.
Если уж Ресту-Влайя произнесла в присутствии чужака свое фамильное имя вслух, значит по крайней мере самой себе она верила. И всеми силами стремилась показать мне, что я тоже должен ей верить.
Но доверяться Ресту-Влайе я не спешил.
– Это общие слова. Как именно возвысился твой род?
– Я подсказала им, что ваши новостные пилюли можно использовать против вас.
Неизвестные гипервирусы в крови Галеацци сразу вызвали у меня подозрение, что тойланги как-то умудрились обратить нам во вред нашу собственную психохимическую технологию. Но при чем здесь именно новостные пилюли?
– Как использовать?! Это же совершенно безобидные препараты!
– Это ты мне уже говорил там, на У-те-се. Они безобидны, пока их химсостав отвечает эталону. Но если внести в него определенные коррекции, через пилюли можно передавать любые гипервирусы.
– Например?
– Пример. Можно сделать так, чтобы человек во время приема новостей, помимо зрительных и других образов, получал дополнительную информацию, которую он осознавать не будет. Но воздействие этой информации на подсознание в сочетании с присутствием стабильных гипервирусов в крови и, соответственно, в нейронных цепях, позволяет сформировать второй управляющий центр. Который, незримо присутствуя, заставит человека в нужное время, в нужном месте совершить некое действие. О котором он сам потом не будет помнить. А действие это может быть, например, такое, что из-за него через сутки перестанет работать жизненно важный элемент вашей нелинейной обороны. Или узел правительственной связи.
– Мне кажется, это даже принципиально невозможно.
– Полевые синтезаторы, которые превращают ядовитые грибы в шо-ко-лад, с точки зрения вашей технологии тоже невозможны.
– Ну, не то чтобы совсем невозможны... – пошел я на попятную. – Есть же они у вас! Значит, они возможны. Но очень сложны.
Ресту-Влайя, предупредительно выставив ладонь, другой рукой достала из кармашка на поясе крошечный, в четверть портсигара, проектор и поставила его на стол.
– А вот это... Это – просто? – спросила она.
По ее мысленному приказу на стене засветилось гигантское фигурно-графическое стихотворение. Распространяясь в стороны от извилистого ствола на ветвях-заглавиях, свисали тяжелые гроздья отдельных строф. Каждая буква-идеограмма была обвита собственным неповторимым узором. И если строф там были сотни, то букв – наверное, больше десяти тысяч.
– Это сложно, – признался я.
– Копия довольно неудачная. На оригинальном материале смотрится лучше.
– Но и так очень красиво!
– Благодарю. Моя кисть. Жаль, ты не можешь понять язык линий. Но ты осознаешь, что создание подобного требует большого труда.
– Осознаю.
– Ты видишь перед собой сильно упрощенную структурную формулу гипервируса, которую разработал мой род. Я создала эту каллиграфическую поэму в одиночку. Над гипервирусом трудились все мои родственники-мыслители и сотни наемных ученых. Он предназначен для формирования второго управляющего центра у разумных особей вашего вида.
– Я начинаю тебе верить. Но как вам удалось подменить новостные пилюли Галеацци и Смыглы? Смыгла ведь тоже был вашим неявным агентом?
– Конечно. Но больше я тебе ничего не могу сказать. Ты уже знаешь достаточно, чтобы понять детали.
– Один, последний вопрос!
– Так и быть, – нехотя согласилась Ресту-Влайя.
– Я... я тоже ваш неявный агент?
– Сделай себе анализ крови – и узнаешь.
Ответ, достойный начальника Бюро-9. Она здорово повзрослела за эти годы. Из заводной девчонки-скаута превратилась в настоящую дьяволицу.
Впрочем, а кем был я сам? Вот то-то.
В дальнем углу неожиданно громко хрустнули скомканные листы, которыми я вытирал черную пыль. Замечательная бумага не хотела держать приданую ей Искандером-вандалом уродливую форму. Она расправлялась из последних сопроматовских сил.
Чуткая Ресту-Влайя обернулась на звук, крутнувшись вместе с креслом.
Что-то ее заинтересовало. Она встала и, похоже, решила разглядеть «хру-стя-щие ли-сты» поближе.
Я не стал говорить банальные фразы вроде «это всего лишь бумага» или «оставь ты этот мусор».
Я смаковал каждое мгновение отсрочки.
С вражеским вирусом в крови или без него, с плохими идеями или совсем без идей, я обречен продолжать переговоры. Ведь это последняя линия обороны, которую еще удерживает Сверхчеловечество.
Что предложить тойлангам в обмен на мир во языцех? Какую последнюю рубаху символически сжечь, чтобы владетели пространства испытали свое треклятое наслаждение мщением?
Ресту-Влайя подобрала листы, на ходу разгладила их и вернулась в кресло.
– Что это такое?
– Всего лишь бумага.
– Не всего лишь. Ты можешь объяснить, что на ней изображено?
Она положила листы передо мной на стол.
Факсимиле листов из старинных рукописных книг. Рамы из спиральных и плетеных узоров, внутри – пучеглазые люди с книгами в руках. На одном из листов было нарисовано Распятие.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
