Читаем без скачивания Алекс - Пьер Леметр

Она придумала для них съедобную приманку.

Она смешала кровь, струившуюся по ее руке, с остатками воды, высунула руку в щель и смочила этой смесью веревку, которая удерживала клетку. Воды не хватило, и дальше она принялась смачивать веревку одной только кровью. Крысам это явно нравилось. Когда кровь свернулась и перестала течь, Алекс отломила от края доски другую щепку, поменьше первой, — такой она не смогла бы убить ни одну крысу, особенно крупную, но, по крайней мере, эта щепка годилась на то, чтобы проколоть себе вену на руке или ноге — а только это сейчас и требовалось. Иногда боль была такой сильной, что Алекс уже не различала границы между реальным и воображаемым. Она не знала точно, сколько потеряла крови, но перед глазами у нее все плыло. Конечно, сказывались и усталость, и истощение…

Снова расцарапав слегка подсохшую ранку, она просунула руку в щель и намочила свежей кровью веревку.

Кажется, веревка уже пропиталась насквозь…

Крысы, обступив стальное кольцо с веревкой на некотором расстоянии, застыли в нерешительности, не зная, стоит ли приближаться. Тогда Алекс убрала руку, и они тут же устремились к веревке. Отталкивая друг друга, они грызли ее, наслаждаясь вкусом крови. Они буквально впали в эйфорию.

Алекс поняла, что теперь, после того как она дала им попробовать свою кровь, их уже ничто не остановит.

Они совершенно обезумели.

22

Шампиньи-сюр-Марн.

Дом из красного кирпича на берегу реки. Сюда звонил Трарье незадолго до того, как похитить свою жертву, — это был один из его последних звонков.

Женщину звали Сандрина Бонтам.

Когда Луи подъехал, она как раз закончила завтракать и собиралась уходить на работу. Ей пришлось туда позвонить, чтобы предупредить о задержке. Луи был настолько любезен, что взял трубку у нее из рук и сам поговорил с ее патроном, объяснив ему, что речь идет о «полицейском расследовании крайней важности», и пообещав, что попросит одного из своих людей доставить свидетельницу на работу, «как только это будет возможно». Ее слегка ошарашил такой неожиданный поворот событий.

Чистенькая, немного чопорная, она выглядела смущенной. На вид лет двадцати пяти — двадцати шести. Она сидела перед Камилем на краешке дивана из «Икеи», а он представлял себе ее лицо через двадцать лет, через тридцать… Это оказалось так легко, что ему даже стало грустно.

— Этот господин… Трарье, — говорила она, — сначала несколько раз звонил сюда, потом вдруг явился сам. Он меня напугал.

Но сейчас ее больше пугала полиция. Особенно этот человек, похожий на гнома, который командовал остальными. Его более молодой коллега позвонил ему, и всего через двадцать минут он был уже здесь. Быстро, ничего не скажешь… Хотя оставалось непонятным, зачем он так спешил, — судя по виду, он ее почти не слушал. Он бродил из комнаты в комнату, задавал какие-то бессвязные, случайные вопросы, затем заглянул в кухню, поднялся на второй этаж, спустился, — и все это время явно нервничал. Казалось, он нюхает воздух, словно ищейка. С самого начала он заявил: «Нельзя терять время!» — но то и дело перебивал ее. Она даже не понимала, в чем дело. Пыталась как-то собраться с мыслями, но под градом сыплющихся на нее вопросов это получалось плохо.

— Это она?

Гном протянул ей карандашный рисунок. Портрет, вроде фоторобота, — раньше она видела такие только в кино или в газетах. Она сразу же узнала Натали. Но сейчас та выглядела несколько иначе — не такой, какой она ее запомнила. На рисунке Натали была симпатичнее, чем в реальности, к тому же более стильной и, главное, вовсе не такой толстой. И более… чистой. Прическа тоже другая. Даже глаза изменились — в жизни они у нее голубые, но на черно-белом рисунке кажутся светлее, чем на самом деле. Словом, это она… и не она. Полицейские, конечно, ждали однозначного ответа, и Сандрина, после некоторых колебаний, подтвердила — да, это Натали.

Натали Гранже.

Оба полицейских переглянулись. Гном скептически произнес. «Гранже, значит…» Тот, что помоложе, взял мобильник и вышел в сад позвонить. Вернувшись, он лишь молча покачал головой, в ответ на что гном кивнул, словно говоря: «Так я и думал».

Сандрина рассказала, что Натали работала в лаборатории на улице Планэ, в Нейи-сюр-Марн, в самом центре города.

Молодой полицейский тут же отправился туда. Примерно через полчаса у гнома зазвонил мобильник — Сандрина была уверена, что это он, звонит шефу с докладом. Лицо гнома во время разговора хранило скептическое выражение, он лишь раз за разом повторял: понятно… понятно… ясно. Неприятный тип. Он действует ей на нервы. Причем скорее всего он это чувствует, но ему наплевать. Телефонный разговор, видимо, его разочаровал. В ожидании своего коллеги он вновь принялся засыпать ее вопросами о Натали.

— У нее… всегда были сальные волосы.

Такие вещи, конечно, не стоило рассказывать мужчине, даже полицейскому, но Натали и в самом деле была жуткой неряхой: не убиралась в комнате, не вытирала со стола, даже оставляла в ванной использованные тампоны… фу, гадость! Они жили под одной крышей совсем недолго, но несколько раз успели из-за этого поссориться.

— Думаю, мы так или иначе не ужились бы, — добавила Сандрина.

Какое-то время назад она дала объявление о том, что ищет соседку, чтобы разделить с ней арендную плату. Натали отозвалась, приехала посмотреть дом. Поначалу она произвела хорошее впечатление — в тот день она не выглядела запущенной, видимо, постаралась привести себя в порядок. Ей понравились сад и комната с мансардной крышей — она нашла это романтичным. Сандрина не стала говорить, что в летнюю жару мансарда превращается в пекло.

— Там никакой термоизоляции, понимаете…

Гном рассеянно смотрел на нее. Иногда его лицо становилось совершенно неподвижным, словно фарфоровым. Его мысли явно блуждали где-то далеко.

Натали сразу же внесла задаток. И в первый раз, и потом она всегда расплачивалась наличными.

— Дело было в начале июня. Я хотела поскорее найти соседку, потому что мой друг уехал…

На лице гнома мелькает раздражение — он явно не настроен выслушивать подробности личной жизни Сандрины. Его не интересует ее дружок, который появился ниоткуда, поселился у нее, какое-то время вешал ей лапшу на уши о великой любви, а потом внезапно свалил в неизвестном направлении, даже не предупредив. Можно подумать, что внезапные отъезды ей на роду написаны: сначала этот тип, потом вот Натали… Она подтвердила дату отъезда Натали — 14 июля.

— Она в общем-то и прожила здесь недолго — вскоре после того, как переехала сюда, она встретила того парня, и, само собой…

— Что — само собой? — раздраженно переспросил гном.

— Ну, она собиралась жить с ним, это же естественно, нет?

— Ах вот что…

Все тот же скептический тон. Он не добавил «и всего-то?» — но это явственно звучало в его интонациях. Сразу видно — этот тип ничего не смыслит в женщинах.

В этот момент вернулся молодой полицейский — звук сирены Сандрина услышала еще издалека. Он по-прежнему делал все очень быстро и четко, хотя со стороны казался небрежно-расслабленным. Такое впечатление создавалось благодаря его элегантности. Сандрина с самого начала заметила, что одежда у него самых лучших марок, а обувь, по приблизительным прикидкам, стоила вдвое больше ее месячной зарплаты. Ее сильно удивило, что полицейские, оказывается, так хорошо зарабатывают, — судя по тем, которых она видела по телевизору, ей бы такое и в голову не пришло.

Оба полицейских провели короткое совещание — Сандрине удалось расслышать только, как молодой сказал: «Никогда не видели» и «Да, он тоже туда заходил…».

— Меня здесь не было, когда она уехала, — я гостила у тети, в…

Гном пришел в еще большее раздражение от этих пояснений Сандрины. Ясно, что все идет не так, как он рассчитывал, — но ведь не по ее вине!.. Он вздохнул и слегка помахал рукой, словно отгоняя назойливую муху. Мог бы, по крайней мере, быть повежливее… Его молодой коллега дипломатично улыбнулся, словно тоже хотел сказать: не отвлекайтесь по пустякам, сосредоточьтесь… Затем показал Сандрине фотографию.

— Да, это Паскаль, — кивнула она. — Тот самый дружок Натали…

На сей раз у нее не возникло никаких сомнений. Фотография, сделанная на сельской ярмарке, была слегка размытой, но этот человек — совершенно точно Паскаль. Когда его отец явился к ней месяц назад, он тоже искал Натали, а не только своего сына, — и он показал ей эту самую фотографию. Сандрина дала ему адрес лаборатории, где тогда работала Натали. После чего он исчез, и она о нем больше не слышала.

Достаточно взглянуть на фотографию этих двоих — и сразу все становится ясно. Паскаль ни умом, ни красотой не блещет. А одет так, что невольно возникает вопрос: на какой барахолке он нашел эти ужасные шмотки? Ну а Натали, хоть и толстая, все же красивая. Если бы захотела, вполне могла найти себе кого получше. Потому что Паскаль — он в общем-то… ну как бы это сказать…