Читаем без скачивания Всегда на страже (сборник) - Эдмунд Низюрский

- Что же с нами будет, господин офицер? Арестуют? - упавшим голосом по-английски спросила миссис Джеферсон.

- Сейчас, миссис, ничего не могу сказать. Это решат компетентные органы.

- Почему органы, а не вы? Что тут такого? Пистолет? - как ни в чем не бывало удивился Джеферсон. - Так я вез его сыну.

- Зачем?

- Как зачем? Для самообороны. У нас, например, всякий, кто хочет сохранить карман и жизнь, носит при себе пистолет.

- Это у вас, мистер. А у нас этого совсем не надо,- ответил Смирнов и, сев за столик, стал писать акт.

В это же время контролер Крюков в своем вагоне зашел в шестое купе. Его приветливым взором из-под пушистых черных ресниц встретила, не поднимаясь с дивана, милая, смуглая иностранка с обнаженными коленями. В купе она ехала одна.

- Здравствуйте! - козырнул Крюков.- Пограничный контроль. Прошу предъявить паспорт.

- Паспорт? Ту де сюит [5] ,- игриво сверкнула карими глазами пассажирка и, вынув из лакированной сумочки паспорт, протянула его контролеру.- Силь ву пле [6] .- И тут же спросила, показывая на чемоданы, лежавшие на верхней полке: - А, у фера-т-он ля визит дуаньер? [7]

Что касается слова «дуаньер»,- Крюков знал, а вот что значат остальные, он догадывался только по ее указке ка чемоданы.

- Дуверьер будет здесь,- Крюков постучал пальцем по столу.- А сейчас, гражданка Понсемэ,- покосился он на вошедшего пограничника,- произведем досмотр купе. Прошу вас выйти в коридор.

Мадемуазель Понсемэ одернула мини-юбку и отошла к двери.

- Товарищ Куреня, приступайте,- распорядился он, а сам пошел в следующее купе.

Тут Понсемэ, поглядывая на проводника, который стоял у соседнего купе, переступила порог, вынула из сумочки пачку сигарет и, играя чарующим взором, спросила Куреню:

- Ву парле франсе?

- Нет, не парле,- ответил Алесь и, намереваясь осмотреть постель верхнего дивана, было натужился, чтобы снять с него чемодан. Но, к его удивлению, чемодан оказался не столь тяжелым, каким обыкновенно бывают чемоданы едущих из-за границы.

На ответ Курени Понсемэ кокетливо пробормотала:

- Кель домаж [8] ,- манерно вскрыла пачку, щелчком по дну выбила из нее наполовину сигарету и, протянув пачку пограничнику, вычитала из разговорника:

- Курьити. Сигареты прик-крас-ние.

- Мерси,- поблагодарил Алесь и деликатно отстранил руку иностранки.- Не курю.- Затем двумя руками взялся за второй чемодан и, не ворочая его, положил на нижнюю постель. Тут же вошел таможенник и открыл чемодан, просмотрел вещи. В них все было нормально - белье, платья, костюм и ничего подозрительного. Но он и пограничник обратили внимание на то, что вещи за столь длинное путешествие в неплотно загруженном чемодане совсем не помялись и лежали, как будто бы только что положены. Таможенник раскрыл второй чемодан, поставленный Куреней на пол ручкой кверху. Чемодан наполовину был пуст, и, естественно, все содержимое сдвинулось книзу, но и в нем чувствовалось, что был такой же порядок. Здесь их удивило то, что в этом чемодане лежал большой дорожный мешок и ремни с ручкой. «Что бы это значило?» - подумал Алесь и по привычке потянул было руку к подбородку, но, вспомнив указание обучающего капитана отвыкать от этого, одернул полу мундира и взялся за досмотр верхней постели.

Не обнаружив в личных вещах и чемоданах ничего запрещенного законом, таможенник ушел, но Куреня, находясь под впечатлением большого мешка и ремней в чемодане, решил еще раз досмотреть под постелями. И, как бы проявляя учтивость - «Раз разворотил, то сам и застели!»,- взялся за простыню. Но тут к нему шагнула мадемуазель Понсемэ, и, мило улыбаясь, сама принялась убирать постель. Тем временем Куреня взялся за досмотр нижнего дивана. Здесь также было безупречно. Единственное, на что он обратил внимание, так это на то, что здесь постель была застелена не одеялом, а пледом. И еще, как ему показалось, этот матрац - а он был такой же, как и все матрацы в вагоне - тоньше, чем верхний.

«В чем дело?» - размышлял он.- «Но что бы здесь не было, треба разобраться!» - И для сравнения матрацев Алесь вернулся к верхнему дивану. Прошелся там ладонью по обеим сторонам матраца - гладко. Правда, кое-где под желтоватым чехлом чуть-чуть ощущались складочки, но это не вызывало особого подозрения. А вот торцевой шов, как показалось Алесю, был зашит на скорую руку. Водя по нему ладонью, Алесь глядел на пассажирку, но ее улыбчивое лицо ничего не говорило. Зато, когда он двинулся к двери, чтобы еще раз пригласить таможенника, мадемуазель Понсемэ заслонила собою выход и, сменив кокетливый взор на грустный, стала рыться в сумочке.

- Гражданка Понсемэ, прошу вас! - Алесь сдержанно, но властно предложил ей отойти от двери.

Крюков, услышав столь необычный тон напарника, поспешил к нему.

- Что тут у вас происходит?

- Этот матрац, товарищ сержант, что-то не такой, как все,- Куреня опустил руку на верхний диван.

- Да! - многозначительно протянул Крюков и послал Алеся пригласить сюда таможенника и старшего лейтенанта. Таможенник тут же явился, а следом за ним и Смирнов с Людмилой Васильевной - сотрудницей таможни, которая говорила по-французски и помогла бы ему объясниться с иностранкой.

Таможенник ножом распорол сшивку торца, запустил в матрац руку и вытащил оттуда все, что захватил в пятерню,

- Это, товарищи, шерстяные, тонкой вязки платки,- и он по одному платку протянул Смирному и Людмиле Васильевне.

- Это ваши вещи? - показывая на верхний матрац, Смирнов, с помощью Людмилы Васильевны, спросил Понсемэ.

- Нет, не мои,- уже приняв нормальный вид, ответила она.

- А как они сюда попали?

- Не знаю.

Тогда старший лейтенант Смирнов приказал контролерам застелить все так, как было до досмотра. А после пригласил в купе проводника. Это был почтенный, в годах чех.

- Товарищ проводник,- обратился к нему Смирнов по-русски,- вот две постели. Они обе ваши?

- Здесь, пане офицер,- проводник показал на нижний диван,- я ложил едно ложни прадло, простите, пастэл. Друга пастэл не клал. И та верхни пастэл и матрацэ есть в мой купе. Принест?

- Нет, не надо,- Смирнов остановил его,- Будьте добры, отберите свое и положите пока на пол.

Проводник проворно положил верхнее постельное белье на нижний матрац, свернул матрац рулоном и спустил его на пол около двери.

- А она говорит, цо тото полудницве мойе? [9] - проводник, бросая подушки с контрабандой на голый верхний диван, гневно смотрел на пассажирку.- Тета, пани, шпатность! [10] - и, укоризненно качая головой, перевел взгляд на старшего лейтенанта, мучительно подбирая слова.- Очень плехо, пане офицер, очень плехо! Таковы человек може очен плехо делат.

- Правильно, товарищ. Такие люди,- Смирнов укоризненно смотрел на иностранку,- ради наживы пойдут на все.- Затем он обратился к Людмиле Васильевне: - Скажите мадемуазель, что я последний раз спрашиваю: это ее вещи?

- Нет, не мои,- в прежнем тоне ответила Понсемэ.

- Тогда, зачем вы преградили пограничнику выход из купе?

- Я? - Понсемэ сделала большие глаза.- Не выпускала пограничника? Это, господин офицер, ложь,

Услышав перевод, Алесь вскипел:

- Ложь? Да?…

Но тут его оборвал старший лейтенант:

- Тихо, младший сержант! А вы,- Смирнов обратился к таможеннику,- вытаскивайте контрабанду из матраца.- Затем он поставил около столика чемодан на попа, положил на него в несколько раз сложенный плед и предложил иностранке на него сесть.

- В матраце сто платков,- доложил таможенник.

- В подушках шестьдесят,- добавила Людмила Васильевна.

- Хорошо. Запишем сто шестьдесят. Весомо! - и, зайдя за столик, старший лейтенант Смирнов опустился на диван,- Мари Понсемэ, вы француженка? - читая паспорт, спросил он.

- Да, француженка,- горделиво ответила она, видимо, рассчитывая на добрые отношения нашей страны с Францией.

- А почему визу брали в Бонне?

- А я живу в Сааре.

- Ваше подданство?

Понсемэ замялась и, немного подумав, заговорила откровенней:

- Да я и сама не знаю. Мать - француженка, отец - баварец. Отца не помню - погиб в последнюю войну. Мама умерла три года назад. Осталась старенькая бабушка по отцу. Она живет в Маркредвице. Я работаю в Саарбрюкене экономистом. Ехала посмотреть вашу страну… И к своему несчастью,- печальный вздох вырвался из ее груди,- соблазнилась и взяла эти несчастные платки.

- А к кому ехали?

Понсемэ ответила не сразу:

- Мне не хочется подводить этих добрых советских людей. Поэтому я вам об этих людях ничего не скажу.

На этом старший лейтенант разговор с Понсемэ закончил. Людмила Васильевна перевела ей содержание акта, и Понсемэ безропотно его подписала.

- А теперь, Людмила Васильевна, забирайте к себе мадемуазель и вещи, пограничник вам поможет.

Выйдя в коридор, старший лейтенант пожурил Алеся: