Но вместо этого Ридли улыбнулся и подошел поближе, пьяно покачиваясь.
– Значит, то удовольствие, что ты испытала сама, можно считать просто подарком? – промурлыкал он. – Ведь то, что я делал, было тебе приятно. – От его глухого, многозначительного тона Аллегра обмякла, несмотря на унизительное напоминание о собственной слабости. В гневе она хотела было отвернуться, но ее решительно остановила твердая рука Ридли. – Ну что ж, получи еще один подарок. Вот. – И в ее ладонь лег ключ. – Это от твоей каморки. Отныне можешь больше не бояться непрошеных гостей.
Казалось бы, так просто: заботливый хозяин печется о спокойном сне своих слуг. Нет, только не этот пьяный негодяй!
– А второй такой же ключ припрятан у вас в кармане? – презрительно фыркнула она.
– Нет. На что мне второй ключ? Я знаю, что рано или поздно ты сама примешь меня. И в прямом, и в переносном смысле. – При виде того как девушка раскраснелась от столь пошлого намека, Ридли издевательски рассмеялся.
А на нее внезапно навалилась великая тяжесть, какая-то безысходность, ледяными тисками сдавившая сердце. Не было надежды на то, что ее оставят в покое. Аллегру будут преследовать по-прежнему, будут дразнить и мучить, пока она не возненавидит своего хозяина так же неистово, как ненавидят его остальные слуги. Или – что еще хуже – пока Аллегра не возненавидит самое себя, потому что не сможет устоять перед его искусством обольщения. Она не забыла, что вытворял с ее матерью сквайр Прингл. Но мать по крайней мере брали силой, ее вынудили против воли изображать шлюху. А как станет оправдываться перед собой Аллегра, если покорится Ридли? У нее вырвался тяжелый, обреченный вздох.
– С вашего позволения, милорд, я бы хотела вернуться к работе. Буфетную нужно привести в порядок.
С его лица мигом исчезла надменная улыбка. Болезненно сморщившись, он спросил:
– Откуда этот горестный взор? Мы же только пошутили, не более. Все это болтовня, пустые слова. Во всяком случае, для меня. Или ты еще не научилась смеяться над жизнью?
– Я получила от жизни совсем иные уроки, – ответила Аллегра, сморгнув невольные слезы.
Впервые за все время его пьяный взгляд полностью сфокусировался на ее лице, как будто прозвучавшая в простой фразе горечь и боль задели какие-то струны в его душе. Грей протянул руку и потрогал прозрачные капли у нее на щеке. Он прикоснулся к ней осторожно, ласково, как любящий отец.
– Поведай мне, милая Аллегра, – прошептал он, – откуда такое горе в твоих темных очах?
Она уставилась на него в полной растерянности. Да что же это за человек, этот пьяный самодур, надменный, жестокий и безжалостный? Грей не заслужил ничего, кроме отвращения и ненависти. И тем не менее даже за столь краткое пребывание в доме Аллегра увидела не раз и не два под пьяной маской другого человека. Такого, который может ласково улыбнуться и погладить ее по заплаканной щеке. Такого, который отличается от известного всем Грея Ридли так же, как архангел Гавриил отличался бы от Люцифера. Такого, чьи хищные тигриные глаза могут моментально стать добрыми, сочувственными, скорбными от разделенной боли. Под взглядом этих глаз так хотелось распахнуть душу, излить свои тревоги и печали.
Ее охватило бешеное желание прижаться к этой сильной, широкой груди, чтобы рассказать впервые в жизни обо всем, чтобы выплакать скопившийся за долгие годы океан слез. Столько лет ей пришлось бороться одной, ведь после маминой смерти у нее больше не было друзей. Наверное, именно потому она оказалась более уязвима для мимолетных проблесков человечности, нежели для умелых ласк Грея Ридли. А что гораздо вероятнее – потребность в человеческом сочувствии попросту заставила девушку вообразить, будто она и впрямь разглядела какие-то там проблески.
– Милорд… – прошептала она, дрожа всем телом.
– Лорд Ридли. Прошу прощения. – В дверях буфетной стоял Бриггс, и на его губах играла какая-то странная, рассеянная улыбка. – Я не хотел вам мешать, милорд. Но из Дидлбсри прибыл полковник Лэйн с той парой лошадей, что вы собирались купить. Может, осмотрите их сами еще раз, прежде чем я отсчитаю ему гинеи?
Ридли недовольно поморщился и пожал плечами:
– Бриггс, как по-твоему, он хочет меня надуть?
– Этот господин прославился на всю округу тем, что втридорога торгует порченым товаром.
– Найдется ли на этом свете хоть один честный человек? Или хотя бы просто добрый? – С язвительным смехом виконт поклонился своему слуге. – О, конечно, помимо вас, мистер Бриггс. Ах, как же я забыл. Вы у нас джентльмен по праву рождения и до мозга костей. И в таком случае должны отлично разбираться во многих вопросах, в том числе и породах и статях лошадей. Извольте решать самостоятельно. – Он уже было хотел отпустить Бриггса взмахом руки, но всмотрелся в его лицо и передумал. – Что-то еще?
К несказанному удивлению Аллегры, на сей раз Бриггсу изменила его хваленая сдержанность. Он смущенно пробормотал:
– Это вовсе не к спеху, милорд… Письмо…
– Письмо? – надменно поднял брови Ридли. – Глядя на тебя, можно подумать, что это послание от самой судьбы. И кто же его прислал?
– Глубокоуважаемый лорд Ричард Холфорд, маркиз, свидетельствует вам свое почтение вместе со своей сестрой, леди Дороти Мортимер, – провозгласил управляющий, причем на его бледных щеках проступил слабый румянец.
Уж не ошиблась ли Аллегра, или его голос действительно дрогнул от звуков имени достойной леди?
– Черт побери, – взревел Ридли. – Слюнтяи, дураки. Что им опять нужно?
– Они желали бы нанести вам визит менее чем через две недели.
– Проклятие, им все неймется! – Грей неистово грохнул кулаком по столу. – Сколько это выходит, три месяца… нет, четыре, с тех пор как они здесь были. Какого черта они снова ко мне цепляются? – Он рассеянно провел рукой по волосам. – Боже упаси меня от визитов старых друзей!
– Лорд Холфорд сообщает, что сейчас находится в Лондоне. Они пытаются восстановить прежние связи, утраченные за годы пребывания в Индии. И насколько я смог судить, леди Дороти открыла для приемов городской особняк своего покойного мужа. Но им угодно оставить Лондон и насладиться покоем в своем поместье. Дабы избежать жарких месяцев в городской духоте.
– Могли бы придумать более достойное извинение своему намерению совать нос в мои дела, – раздраженно фыркнул Ридли. – Как будто я не знаю, что Лондон ни в июле ни в августе не сравнится по духоте с Калькуттой. Или они вообразили, что у меня отшибло память? Ну, напиши им, чтобы не приезжали. Я не желаю их видеть.
– Но, милорд, – с болью возразил Бриггс, вспыхнув до корней волос, – разве можно просто взять и сказать такой очаровательной даме, как леди Дороти, что ее не желают видеть? А также лорду Холфорду… Я имел в виду, он ведь считает себя вашим другом…
