Хуги опустил медвежат и, повалив на спину, принялся щекотать им тугие, как барабан, голые животы. Подошел пестун, тихо сел на задние лапы и, склонив голову набок, стал наблюдать. Хуги, наигравшись с медвежатами, одного за другим отпихнул их и только тогда подошел к пестуну. Молодой медведь, довольный вниманием, весь просиял, открыл зубастую пасть и блаженно замотал головой: хочешь, мол, поиграем, а то мне так надоели эти разбойники, что впору беги от них. И вот уже человек и зверь схватились в обнимку. Пестун встал во весь рост - голова к голове, мелко засеменил короткими кривыми ногами. Передние лапы обхватили поперек упругое тело Хуги. Круг, еще круг, и, сдавленный сильными руками, молодой медведь перегнулся и с размаху плюхнулся на траву. Рассерженно заурчал, замотал головой, недовольный поражением, ухватился зубами за голое плечо, но Хуги и тут не растерялся, сдавил ему черную пуговку носа и легко, без усилий придавил медвежью голову к земле. Человек оказался сильнее, и пестун запросил мира.
Потом они долго еще гонялись по лужайке друг за другом, и эта игра чем-то очень была похожа на игру в пятнашки. Хуги загонял пестуна до того, что тот весь взмок. Однако оба были довольны. Наигравшись до изнеможения, они долгое время отдыхали, а затем по примеру старших отправились в малинник.
Беда пришла неожиданно и сперва неизвестно откуда. Просто ударил гром, словно рядом обрушилась Орлиная скала. Взрослые медведи рявкнули и пустились наутек, пестун же дико и взбалмошно завизжал и, подминая малинник, осатанело выскочил на лужайку и там закрутился юлой, норовя укусить себя в бок. Хуги выскочил за ним следом и, не понимая, что произошло, кинулся к молодому медведю. Но тот вдруг вскочил на дыбы, поднял лапы и со всего маху упал навзничь. Из-под левой лопатки короткими толчками билась и выплескивалась на траву черная венозная кровь. Сверху пахнуло сладким серным запахом дыма. Хуги поднял голову и тут же увидел какое-то черное существо, удиравшее со всех ног по каменистой россыпи Орлиной скалы. Не сознавая зачем, не понимая опасности, но видя, что незнакомое существо бежит сломя голову (а раз бежит, значит, боится), Хуги бросился за ним, легко одолел каменный барьер на пути и, с легкостью обезьяны цепляясь за выступы и вскидывая послушное тело все дальше вверх, скоро достиг каменистой россыпи и только тогда по-настоящему разглядел то, что убегало. Оно было похоже на него самого: такая же черная голова, такие же длинные руки и ноги. Лишь все это было покрыто какой-то гладкой шкурой, трепещущей на ветру. Существо часто оглядывалось, и тогда Хуги видел лицо, темное, скуластое, с клочками жидкой шерсти под подбородком. Глаза убегавшего были полны страха и недоумения. Хуги без всякого усилия мог бы догнать его, но незнакомый зловещий запах, исходивший из-за камня, за которым только что пряталось это существо и из-за которого прогремел гром, поразивший пестуна, внушало опасность. Издав вслед убегавшему протяжный крик, похожий на крик филина в ночи, Хуги остановился. Огляделся. Увидел теплый малахай, подбитый лисьим мехом, а еще дальше - ружье, большое, кремневое, с темным, до блеска отшлифованным прикладом. От незнакомых вещей, видимо брошенных двуногим существом в минуту испуга, пахло страхом. Но Хуги пересилил страх и приблизился к шапке. Он поднял ее и повертел в руках. На миг в голове мелькнуло острое сознание, и он увидел в этом предмете нечто знакомое и близкое. Он посмотрел вниз. Взрослых медведей не было. Испуганные громом, раздавшимся сверху, где он стоял сейчас, они, очевидно, в страхе бежали в лесную чащу. И только пестун, странно застывший в неестественной позе, лежал на примятой траве, где они так недавно еще боролись с ним и бегали друг за другом. Хуги не мог осмыслить только что происшедшее событие, но сами факты подсказали, что убежавший был враг, ибо иначе не лежал бы сейчас внизу пестун, каким-то образом на расстоянии укушенный этим существом при помощи грома. Этого было достаточно, чтобы понять, что в будущем надо будет бояться запаха двуногого существа.
Хуги бросил малахай и подошел к ружью. От него резко пахло чем-то неприятно-кислым и сладким, как пахло дымом, только что рассеявшимся поверху. Ружья он в руки не взял, а переступил через него и начал спускаться по каменным выступам вниз.
Ночь и затем еще день Хуги бродил неподалеку от Орлиной скалы, у которой произошло несчастье. Было тоскливо и горестно. Правда, одиночество теперь не пугало. Ему и раньше по нескольку дней приходилось бывать одному, но из памяти не уходила гибель пестуна, сраженного громом.
Вечером, на закате солнца, он отыскал по следу Полосатого Когтя, и уже вдвоем они вернулись на ту лужайку, где остался убитый пестун. Но, увы, вместо него лежала лишь куча костей да несколько клоков шерсти. По ржавым перьям, оброненным рядом, нетрудно было понять, что здесь пировали днем бородатые орлы-ягнятники.
Один такой бородач вот уже несколько лет обитал на вершине скалы, у подножия которой был убит пестун. Была у него и самка, чуть поменьше, с более светлыми крыльями. Бородач был необыкновенно могуч. Когда, сидя на скале, он расставлял крылья, готовясь ринуться вниз, чтобы затем взлететь, Хуги видел, что одно крыло равно размаху его рук. Крылья были темными, с чуть светловатым подбоем, и перья на концах торчали редко. Он прозвал его Желтогрудым, а скалу - Орлиной. Эти имена, не были для него конкретными, как, впрочем, и все имена, по которым он запоминал зверей и птиц. Имена просто носили зрительный характер, образ, с какими-нибудь яркими отличительными чертами. Даже цвета и запахи воспроизводились точно, стоило только подумать о них. Обладай Хуги речью, он и тогда не сумел бы мыслить конкретнее.
Год назад из любопытства и неуемности, свойственных всем детям, он залез на вершину скалы и оттуда увидел на одном из выступов, больше других обеленном пометом, огромное развалистое гнездо, небрежно свитое из толстых веток и палок. Желтогрудого он заметил первым и, затаясь в камнях, долго его разглядывал. Это была все-таки страшная птица. Кривой мощный клюв, казалось, мог сокрушить камни. И все-таки неопытность и излишняя смелость побудили Хуги созорничать. Он встал во весь рост и пронзительно крикнул:
- Хо-уп!
Орел вздрогнул, и голова его молниеносно повернулась к мальчику. Хуги увидел в больших желтых глазах какую-то дикую магнетизирующую силу. В царственной осанке орла появилось угрожающее беспокойство. Желтогрудый издал глухой клекот и камнем сорвался вниз. Хуги принял это за бегство. Он давно уже понял, что тот, кто бежит, слаб и, значит, можно его не бояться. Но тут ошибся. Желтогрудый взмыл в небо и вдруг, сложив крылья, ринулся прямо на него. Опоздай Хуги на какой-то миг, и ему бы несдобровать. Мальчик с кошачьей проворностью метнулся в сторону и юркнул в узкую глухую трещину. Неожиданно стало темно под размахом крыльев, послышался скрежет когтей по мшелому камню. Поняв, что Хуги неуязвим, Желтогрудый снова поднялся и стал делать над скалой виток за витком. Только теперь Хуги осознал, какой опасности он подвергался и что с ним может быть, если он вылезет из трещины. Так и сидел до ночи, пока бородатый орел куда-то не улетел. С тех пор Хуги больше не отваживался беспокоить царственную птицу в ее владениях, но в памяти затаил обиду и злость.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
