дому писательскому он завидовал, и про деньги его знал. А вдруг… Нет! Я тут же отмела эту мысль. Что там Егор говорил про преступление? У преступника должен быть мотив и возможность. У меня вдруг похолодели руки. А ведь и то и другое у бывшего следователя было. А еще как папин приятель он мог узнать о его связи с женой писателя и подставить. Мне определенно не нравилось, куда меня завели мои размышления. Но как ни крути, а Петренко казался идеальным кандидатом в убийцы. У него был отличный мотив – деньги. И возможность была: Ирину Иволгину нашли только через день, значит, у него было достаточно времени, чтобы смотаться в Перепелкин Луг, заманить дочек писателя под предлогом, например, уточнения каких-то деталей смерти их отца, отравить и расчленить. Он и с писательским обрядом был хорошо знаком. А потом сам же и расследовал дело. Жуть какая! Теперь понятно, почему преступник никак не проявился, совершая обряд Иволгина. У него не было задачи получить удовольствие, он хотел отвести от себя подозрения, поэтому и Ваську-дурачка не пожалел. Наверняка сам его с обрыва и толкнул. А что – долго дурака-то обмануть? Страшная это вещь – дедукция. Надо будет завтра озвучить свою версию Егору. Интересно, куда он так рванул? Уж не Петренко ли проверять? Что, если он к нему в дом влез?
Как я ни старалась прогнать из головы мысли об убийстве, они все равно настойчиво лезли обратно. Всего неделю занимаюсь этим расследованием, а уже кажется, что не было ничего до и не будет ничего после. Я так и застряну здесь навсегда.
А еще я всерьез начала волноваться за Егора. Вот где он? О чем подумать собрался? И вообще, зачем было убегать? Я даже порывалась встать с постели и пойти поискать его, но, взглянув на непроглядную темень за окном, отказалась от этой идеи. А что, если жители поселка правы и где-то там, на границе леса, ходит созданный подражателем монстр?
Наконец я провалилась в сон, тяжелый и пугающий. Мне снились отрубленные ноги Майи, обутые в розовые пуанты, они исполняли танец маленьких лебедей. А руки Ларисы вдохновенно аккомпанировали ей. Я смотрела по сторонам, пытаясь найти голову Яны и туловище Ады, мне во что бы то ни стало нужно было собрать их воедино.
– Держи! Хорошо, что я инструменты захватил. – Рядом со мной откуда ни возьмись появился Москвин и, гротескно улыбаясь, протянул мне молоток и несколько огромных ржавых гвоздей.
Пока я вертела все это в руках, раздался глухой звук, будто в стекло ударилась большая птица. Я опустила молоток и уставилась в черный квадрат окна. Казалось, что там, на лужайке перед домом, что-то белеет. Я медленно подошла, щуря глаза, и вдруг за стеклом появилось женское лицо в абрисе длинных темных волос. От неожиданности я отпрянула, не удержавшись на ногах, упала навзничь и… рывком села на кровати.
Мокрые волосы прилипли ко лбу, а сердце выламывало ребра, пытаясь выскочить из груди. Я закрыла глаза и рухнула обратно в подушки. Комнату наполнял холодный, молочно-белый полумрак раннего утра. «Сейчас часа четыре, не больше», – подумала я, все еще пытаясь успокоиться. Повернулась на бок и бросила взгляд на окно. По полю вдалеке стелился туман, из которого торчали чернеющие верхушки дубов и елей. Тот самый лес, с которого началось наше вчерашнее приключение. Краем глаза я уловила едва заметное движение в темном углу, где стояло кресло. Тревога вновь овладела мной, и, подтянув одеяло до самого подбородка, я пригляделась.
Фраза «доброе утро», произнесенная глухим низким голосом, заставила меня вскрикнуть. Я бешено засучила ногами, стараясь отползти как можно дальше от говорившего, пока не уперлась в твердую полированную спинку кровати.
– Прости. – Из темноты, почти так же, как в моем сне, в полосу света выступило лицо Егора. – Не хотел тебя напугать.
– Дурак! – в сердцах выкрикнула я и опустила руки, которыми до самых глаз натянула одеяло. – Что ты тут вообще делаешь? – Голос мой сбивался и частил. Сердце никак не хотело успокаиваться и стучало уже где-то в висках.
– Ты права, я не должен был… – виновато начал Егор, но, как обычно, не договорил, словно отвлекся на что-то другое.
– И вообще, откуда у тебя ключ от моего номера? – зло усмехнулась я.
– Так мой подошел.
– В смысле – твой? У них тут что, все замки одним ключом открываются? – возмутилась я.
Егор пожал плечами, похоже, он не собирался уходить, а мне после всех моих визгов и писков было неловко прогонять его. Еще подумает, что я трусиха.
– И все же, что ты здесь делаешь? Ты мне так и не ответил.
– У меня кот… – неожиданно произнес Егор.
Я насторожилась, эта фраза может означать все что угодно, мы же говорим о Москвине, человеке – загадке по квантовой физике.
– Та-а-ак, – поддержала я начало.
– Ватсон. Это кличка, – пояснил он. – Мне лучше думается, когда я на него смотрю, понимаешь? Он мне как напарник.
– Хочешь сказать, я заменяю тебе в этой поездке кота? – округлила я глаза. – Нормально! Надеюсь, за ушком ты меня чесать не собираешься? Ты, конечно, всегда был чудиком, но чтобы врываться посреди ночи, а потом нести чушь про кота… Такое со мной впервые!
– Вообще-то я извинился, – обиженно ответил Егор, но по-прежнему продолжал сидеть в кресле.
– Москвин, это ненормально для обычного среднестатистического человека. Я не знаю, как это принято у сыщиков, ты пока у меня первый такой знакомый.
– Знаешь, чем кот лучше человека? – мстительно спросил Егор. – Он мне не возражает.
– О, ну конечно, твой гений в этих беседах расцветает буйным цветом, – выпалила я.
– Ты просто невыносима! – бросил Егор и, скрестив руки на груди, отвернулся к окну.
– Ха, это я невыносима?! Вообще-то это ты ворвался без приглашения в мой номер и оскорбляешь меня.
– Интересно как?
– Ой, все! – махнула я рукой и улеглась на кровать, накрывшись с головой одеялом.
– Можно я останусь? – тихо спросил Егор, не дождавшись ответа.
– Мау!
Я долго ворчала про себя, прислушиваясь к тому, что делает Егор, но из его угла не донеслось ни звука.
* * *
Я проснулась и вылезла из-под одеяла, когда солнце, льющееся из окна, начало припекать мне бок. Моего напарника в кресле не было. Я села и огляделась. Ушел. Сунула ноги в кеды, перекинула через плечо полотенце и направилась в ванную в конце коридора, шурша развязанными шнурками по деревянному полу.
На обратном пути я увидела Москвина. Он мялся со свертком в руках у
