под нашими мрачными взглядами забросила в фургон и увезла. Мне представилось, что мы сейчас смахиваем на персонажей дешевого гангстерского фильма. У меня вырвался истерический смешок. А через миг я уже хохотал.
— Конмэл, прекрати! — зашипел на меня Фалви.
— А то что? — рявкнул я, схватил его за ворот полицейской куртки и припечатал к стене. — Черт, упустил такую возможность! Надо было вам перегрызть глотку, а свалить на него.
Я кивнул в сторону уехавшей машины.
— Руари, пусти! — злился Фалви, пытаясь освободиться. — Ты переходишь границу…
— Расскажите мне о машине смерти, очень интересно, — продолжил глумиться я. — На что там был способен Артегал?
Фалви вдруг смолк, позеленел. Наверное, осознание накрыло его с головой. Я выпустил его.
— Не заблюйте нам тут дорожку, — заметил я.
Фалви отдышался. Посмотрел на Мака. Тот стоял весь наэлектризованный из-за моей вспышки гнева.
— Мистер Конмэл… Я приношу извинения вашей семье за сегодняшний инцидент от лица военного департамента. Тебя это не касается, Руари.
— Могли бы не уточнять.
Фалви развернулся и зашагал прочь, шурша гравием. Мы с отцом смотрели ему вслед, а потом просто долго стояли и вдыхали прохладный воздух.
— Ты всегда себя с ним так ведешь? — спросил отец.
— Нет. У нас с ним сейчас очень сложный период работы.
— Он пристрелит тебя, если ты сделаешь это еще раз.
— Уже сбился со счета, сколько раз он наводил на меня пушку.
Отец помолчал, потом снова посмотрел на меня. А я понял, что он из последних сил сдерживает свою ярость. Ярость, которая рвалась наружу, несмотря на то, что Мак осознал: он уже давно не хозяин этого дома.
— Как ты мог⁈ — прорычал он.
— У меня не было выбора.
— Лучше быть вздернутым, Руари, но не сдавать своих. Они твоими руками избавятся от всех, а тебя прихлопнут последним, когда станешь ненужным.
— Своих? Каких своих?
— Любого, кто принадлежит к волшебному народу.
— Ты сам понимаешь, что говоришь⁈ — я разозлился. — Или ты забыл, какой раскол произошел среди магов, какой раскол произошел среди семейств оборотней? Или тебе напомнить, как «свои» гномы дали ложные показания на твоего отца? Так что не лучше. Совсем не лучше! Потому что тогда погибла бы вся наша семья. Для меня она главнее всего, в отличие от твоих приоритетов!
— Я…
— Время, когда твое слово имело вес и значение, увы, прошло. Ты бы ничего не смог сделать три года назад.
Отец застыл. Желание меня убить, отражающееся в его посверкивающих яростью глазах, утихло. Но не до конца.
— Если ты так беспокоился о семье, тебе не надо было три года назад совершать ошибку!
Я подошел к нему вплотную.
— Да? Найди Грэга Левана и скажи в лицо, что ему стоило сдохнуть три года назад в огне. Ты же так хотел походить на людей, жить среди них. А теперь вот как заговорил? Оглянись лучше назад, на свои собственные ошибки!
Отец зло оскалился, и на миг мне показалось, что мы с ним опять сцепимся. Но он, сдержав ярость, процедил сквозь зубы:
— Не желаю тебя здесь больше видеть! Чтобы духу твоего не было в этом доме!
— Па, ты серьезно?
— Уходи, Руари! Ты перешел черту, которую нельзя было переступать.
— Я ничего не переступал! Мое имя не перечеркнуто в Кодексе! Иди проверь!
Мак смотрел мне в глаза.
— Даже если это так… Ты нисколько не жалеешь об этом? Не жалеешь⁈
— Нет. Я рад, что хоть кому-то из тех, кто уничтожал нас, я смог перегрызть глотку! — выпалил я, разозлившись.
— Убирайся! — взревел отец. — Ты ничем не лучше Артегала. И мне больше нет дела до того, что с тобой будет!
Сжав зубы, я нырнул во тьму дома, в свою комнату. Принялся забрасывать в рюкзак вещи.
— Мак, что это значит⁈ — набросилась мать на отца, застывшего на пороге.
— Руари больше не будет жить с нами под одной крышей.
— Ты с ума сошел⁈ Ты пьян?
— Трезвее некуда. Даю пять минут, Руари.
— По закону ты не имеешь права выгонять его. Он…
Лиадан поджала губы. Отец только разочарованно усмехнулся.
— Главный в этом доме? Ты знала? И не сказала мне?
— Догадывалась.
— Пять минут, Руари, — повторил он.
Я забросил в рюкзак оставшиеся вещи и, больше ни на кого не глядя, вышел на улицу.
Я пришел в паб «Кейт Райанз». Протолкнулся через шумную толпу к стойке.
— Привет, Сид, — спихнув какого-то пьянчугу со стула, я сел за стойку напротив бармена. — Приютишь на ночь?
— Привет, Ри, — хозяин паба глянул на меня с недоумением. — Да ты, никак, с вещами? Неприятности дома?
— Немного.
— А если Мак насчет тебя заявится?
— Я не сбежал.
Сид понимающе кивнул.
— Ясно. Захочешь поговорить — всегда пожалуйста. Пить что будешь?
— «Феникс».
Сид плеснул виски. Говор в пабе вскоре слился в однообразный шум. В голове возникло ощущение мягкого ватного кома. Я лег щекой на стойку, потянулся за стаканом, но Сид убрал его, и мои пальцы скользнули когтями по стойке, оставив глубокие борозды.
— Ри. Ри! Ты что творишь⁈ — зашипел на меня Сид.
— Прости… Эй!
Меня вздернули за шкирку. Я уже хотел возмутиться, но понял, что меня держит не бармен, а Фалви.
— Вы успели по мне соскучиться? — поинтересовался я.
Полицейский выволок меня на улицу и окунул с головой в старую бочку из-под сидра, полную дождевой воды. Сперва показалось, что он хочет меня утопить. Но сопротивляться сил не было.
Голова протрезвела, в отличие от тела. Фалви отпустил. Я отшатнулся, плюя воду, тяжело привалился к стене.
— Нам нужно съездить в Дублин.
— Зачем?
— Заглянем в военный департамент.
— Зачем?
— А ты подумай.
Я смотрел на Фалви и пытался сообразить, что к чему.
— Пойдем, — Фалви обернулся и увидел хмурого Сида, наблюдающего за нами с порога паба. — Мистер Брок, вы тут что делаете?
— Приглядываю, чтобы с парнем было все в порядке.
— Считаете его своим приятелем?
— Руари мой друг.
— Завели дружбу с людоедом? Хотя чего от вашего брата еще ожидать, особенно после вашей веселой прогулки по Белфасту, — Фалви смотрел на Сида, но
