ярл, увидеть, как опустились плечи старосты.
Тот сразу воспрял духом.
– Да мы! Да я! – староста не мог подобрать слов, – Храни тебя Велес, княже! Прибыток дому твоему, сыновей крепких да дочерей красных...
Рёнгвальд, ухмыльнувшись, прервал смерда.
– Сейчас же, распорядись, – взмахом ладони прервал смерда Рёнгвальд, – фуража пускай нам в дорогу соберут, и пожрать сообразят. Мы у тебя заночуем, а по утру тронемся.
Дед шустро убежал выполнять сказанное. Сигурд, почесав затылок, поинтересовался по-нурмански:
– Скажи, Рёнгвальд, зачем местным бондам здесь крепость?
– А представь, брате: придут холмгардцы сюда по осени, за данью. Слюни текут, сумы седельные распахнуты, – Сигурд тихонько захихикал, – А здесь боле не деревенька захудалая, а крепостица, пусть и маленькая, зато крепкая. Наша это земля, брате. А за нашу землю, наших данников, мы должны стоять. И стоять крепко. Чем больше вольных людей придёт в Полоцк и принесёт вот это, – князь похлопал по меху, которым была подбит его шлем, – тем мы с тобой станем богаче. Потому что богатство наше вот оно, – Рёнгвальд широким жестом обвёл стоявший кругом сосновый бор, – Главное, взять под себя. И удержать.
Заночевали спокойно. Ночью их никто не потревожил. Но на следующее утро, как задумывались, уйти не получилось. Сигурд, затеявший с утра тренировку, вытащил Рёнгвальда на укромную полянку, шагах в двадцати от лагеря. Парню не терпелось потренировать магические навыки с более опытным противником. Получив особенно крупный ледяным шаром в брюхо, Сигурд отлетел в сторону, в ближайшие малиновые кусты. Поворочался там пару минут, приходя в себя. А после издал такой ликующий рёв, что вороны, недовольно каркая, слетели с ближайших деревьев.
– Ты глянь, ярл! Матёрый! Ух, какие лапищи! – восклицал Сигурд, увлечённо копошась в земле. Рёнгвальд нагнулся, пытаясь рассмотреть, что же так обрадовало младшего брата. Следы. Большие. Медвежьи. Свежие. Сегодня ночью, самый край, вчера вечером, лесной хозяин приходил лакомиться вкусной ягодой-малинкой.
Вокруг них тем временем собрались остальные дружинники, разбуженные громкими криками. Рёнгвальд вопросительно посмотрел на Сигурда. Тот глупо лыбился, приглаживая ушибленный бок. Заметив недоумение в глазах ярла, парень присвистнул:
– Ну что ты, ярл! Могучий зверь! Ай-да возьмём? Мне отец рассказывал, что вот они, – кивок на стоявшего рядом Яруна, – Мишку ножом берут. Попробовать страсть как охота!
Рёнгвальд глянул на старого варяга. Тот, чуть подумав, кивнул. Мол, есть такое дело.
Собрались быстро. Торопить никого и не требовалось. Охота, это всегда дело интересное. А сойтись с матёрым медведем, считай, с голыми руками – не просто интересно, а почётно. Медведь он же кто? Хозяин лесной! Говорят, тролли в них обращаются и неугодных людишек заламывают. Ну, кто им напакостил как-нибудь.
Отправились малым десятком. Сам Рёнгвальд, обнаруживший след Сигурд, старый варяг Ярун, пара дружинников по опытнее, три варяжских отрока, и один проводник из местных. Последний – с собачками. Мохнатые такие зверюги с серой шкурой, больше похожие на волков, чем на собак, след взяли довольно быстро.
Шли по сосновому бору долго, а к полудню миновали маленький ручеёк. Когда им попалась свежая куча дерьма, ещё даже тёплая, псарь сказал:
– Наелся, сейчас побродит немного и спать завалиться. Скоро уже.
Двигались теперь тихо. Почти бесшумно. Мишка, он ведь такой зверь – почует, что не на его стороне победа, в бега пустится. А когда сытый, ленивый становиться. Бегать не любит, хотя очень даже умеет. А лапой если врежет, ух, мало не покажется!
Всеми этими охотничьими премудростями делился с Рёнгвальдом один из молодых дружинников – Морозец, добродушный рыжий парень, чем-то напоминавший ярлу брата Турбьёрна. Имя не совсем подходило молодому варягу, тот был нетерпелив, вспыльчив, однако с ярлом общался уважительно. Морозец говорил вполголоса, а Рёнгвальд слушал внимательно. Запоминал. И делал зарубки в памяти – толковый парень, надо будет его...
Додумать Рёнгвальд не успел. Метнулась огромная тень, шедшего впереди псаря снесло в лесную чащу, послышались сдавленный крик, хруст, чавканье. На тропу выбралась одна из псин. Собака мелко тряслась, громко лаяла, медленно отступала спиной, поджав хвост.
Иные звуки затихли, даже птицы перестали щебетать. Лишь где-то в кустах раздавалось негромкое чавканье. Рёнгвальд медленно вытащил из ножен меч, пустил в него немного сил дара, приготовился. Клинок покрылся голубоватой дымкой. Стоявший чуть позади ярла Морозец покрепче перехватил копьё. Чавканье тем временем прекратилось, наступила зловещая тишина, нарушаемая только едва слышным поскрипыванием высоких сосен.
Рёнгвальд сделал знак. Морозец передал Яруну своё копьё. Старый варяг, широко размахнувшись, ловко метнул его в чащу. Тишина.
– Может, ушёл? – громким шёпотом спросил один из отроков.
– Сходи проверь, дурень! – цыкнул на него один из дружинников.
Сигурд, стоявший позади всех, вместо ответа резко присел. Послышался хруст ломаемых веток, метнувшийся зверь промахнулся, не достав парня всего на пару локтей, и Сигурд ловко прикрылся от удара могучей лапы окованным по краям щитом.
Рёнгвальд, как и всё остальные охотники, наконец-то получил возможность разглядеть невиданного зверя. Им оказался огромный, в полтора человеческих роста, широченный бурый медведь. Толстенные лапищи с острыми, длинной с хороший кинжал, когтями, царапали мелкие камни. Плотная шкура, выпирающие из пасти клыки, капающая на землю кровавая слюна, острые маленькие чёрные глазки.
Стоявший позади Сигурда отрок метнул копьё. То, ударив в зверя в шкуру, высекло сноп ярких искр, и улетело в придорожные кусты.
– Магический зверь! – заорал Морозец, – Вместе – разом!
Атаковать одновременно не получилось. Медведь, отреагировав на крик, ускорился, сбил с ног прозевавшего удар Сигурда, и навалился на того сверху всем весом. Отрок, метнувший копьё, не успел даже вытащить меч. Хотя, обычное железо вряд-ли помогло бы против такого противника. С лапы медведя сорвался сноп магических искр, яркая вспышка, и в отрока ударила короткая молния. Тот, дёрнувшись пару раз, ничком повалился на траву. В нос ударил запах палёного мяса.
– Ааа! – диким голосом ревел лежавший под медвежьей тушей Сигурд, пытавшийся пробить толстую шкуру ударом кинжала, как недавно показывал старый варяг. Куда там! Медведь, несмотря на кажущуюся неповоротливость, резко спрыгнул с парня и снова ударил. В этот раз не молнией, а просто когтистой лапой.
Сигурд успел на долю секунды раньше. Толстый ледяной шип, выросший в руке мага взамен брошенного кинжала, ударил медведя прямо оскаленную
