Читаем без скачивания Мыколка - Татьяна Сорокина

Его опять же не интересовал вопрос, каким образом секретная инструкция попала в библиотеку князя, и, оценив ее размер, он решил, что с ним ничего не случиться, если он прочитает и эту тонкую книгу.

В красивом особняке на Большой Миллионной, как обычно собирались гости.

Хозяйка салона княгиня Евдокия Ивановна Голицына не могла прожить и нескольких дней, чтобы в своем салоне не принять именитых литераторов, военных, известных дипломатов. Вот и сегодня в ее гостеприимном доме собрался цвет столичного общества.

Как же, прием у княгини означал для побывавшего там подъем на другую, более высшую ступеньку. Ведь так приятно между делом сказать.

— Да вот, на днях в салоне княгини Голицыной имел беседу с его Сиятельством графом N, или с ее Сиятельством княгиней Х.

Однако сегодня настроение Евдокии Ивановны было слегка испорчено. Испортил его, сам того не подозревая, князь Шеховской. Узнав о прибытии князя в Петербург, Голицына решила, что он всенепременно должен побывать у нее в ближайшие дни. Ведь в свое время исчезновение блестящего офицера, генерала, произвело целый фурор. Он даже получил в определенных кругах прозвище сельского затворника.

И княгиня ясно понимала, что на князя будет много желающих и, о ее салоне в очередной раз будут говорить.

А сейчас она сидела в глубоком кресле у себя в будуаре, собираясь выйти к гостям и нервно мяла в руке ответную записку Андрея Григорьевича, в которой он заверял ее в свое преданности, уважении, и отклонял приглашение по причине болезни.

— Как он посмел, — думала княгиня, — когда это от моего приглашения отказывались?

От ущемленного женского самолюбия, она даже не обращала внимания, что Шеховской не отказывался, а только просил отсрочить визит по причине болезни и неотложных дел.

Это наверно происходило еще и оттого, что она не могла ему простить равнодушия к судьбе декабристов, которых когда-то она опекала, а главное, как ей когда-то донесли, он якобы глумился над проектом конституции Российской империи, который она сочиняла не один год. В гневе она думала, что повторного приглашения Шеховской от нее не дождется.

Но, когда она вышла к гостям, оказалось, что разговор там идет именно о князе.

Видимо не только она заинтересовалась внезапным приездом князя в Петербург.

— PrИsentez chИri il est venu avec son fils, — говорила одна из дам.

— ne peut-Йtre qu'il n'a jamais ИtИ le fils de! Восклицала другая.

— Lui disent a nommИ une audience de l'empereur, — понизив голос, говорили они между собой.

Слыша эти разговоры, княгиня еще больше злилась на незадачливого князя, который так некстати отказался от ее приглашения.

— Пушкин и Тургенев считали за честь посетить мой дом, а этот солдафон воображает невесть что! — раздраженно думала Евдокия Ивановна. Она прошла дальше и усевшись за стол с одним из своих друзей принялась обсуждать любимую тему о вреде картофеля на русского человека.

Уже много лет она вела безуспешную борьбу с этим овощем и не теряла надежду на свою победу. И тут один из собеседников сказал.

— А вы знаете Евдокия Ивановна, я знаком с одним помещиком, Он родом из Энской губернии. Так вот он рассказывал, что совершенно прекратил голодные годы в своих селах за счет разведения картофеля.

Евдокия Ивановна вспыхнула.

— Что вы такое говорите, да такого быть не может. Картофель — гибель для деревни!

— А вот господин Илья Игнатьевич Вершинин так не считает, — ответил собеседник

— Это кто такой, я про него ничего не знаю, — спросила княгиня.

— О, это очень удачливый и оборотистый помещик, ну вы наверно слышали про набирающего капитал купца Журавлева. Так вот большой новый дом это их совместное владение. Просто я сегодня разговаривал с английским послом, и он с большим уважением отозвался об этом господине. Такие поставщики товарного зерна редкость для нашего рынка.

— А что вы еще про этого Вершинина можете рассказать, — спросила заинтересовавшаяся княгиня.

— Ну, во-первых, он близкий друг князя Шеховского, про которого сегодня не говорил только немой, а во-вторых, он сейчас в Петербурге вместе с дочерью, которую, я так полагаю намерен вывести в свет.

Княгиня задумалась, — неплохо бы пригласить этого дворянина к себе. Может выйти неплохая дискуссия о вреде картофеля, который европейцы на беду русского народа привезли в Россию.

Андрей Григорьевич, практически целый день был занят, ему пришлось провести несколько важных разговоров и даже навестить нужных людей. Он давно отвык от таких нагрузок и чувствовал себя уставшим, тем более, что еще давала себя знать тяжелая зимняя дорога от Энска до Петербурга. Освободился он только к восьми вечера. Уже прислуга собиралась собирать на стол, когда ему вздумалось посмотреть, чем занимается его сын.

Зайдя в комнату, он был весьма удивлен. Его Николенька раскрасневшийся, с блестящими глазами, сидел за столом и разбрызгивая кляксы, что-то писал.

А на столе лежала книга шифрования, которую, когда-то ему передал, ныне покойный, барон Шиллинг.

— Вот черт, как это я недосмотрел, — упрекнул себя князь, — совсем не надо бы ему пока эти книги читать.

— Папа, — радостно сказал Николка, — ты только погляди, как интересно, так здорово, вот попробуй, прочитай, что я зашифровал.

Но князю было не до этого, сын сейчас впервые назвал его отцом, и это слово вызвало у пожилого человека столько эмоций, что у него на глазах выступили слезы.

— Ах, как нехорошо, — подумал он про себя, — совсем старый слезливый стал.

— Николенька, я уже привык к твоему таланту, но неужели и эту книгу ты уже осилил? — спросил он.

— да, Андрей Григорьевич, — произнес тот, — это же все очень просто, вот посмотрите, вот здесь, в это слово, подставляем вместо букв вот эти буквы, здесь расставляем так и вот слово зашифровано, — пояснил с энтузиазмом Николка.

— Хорошо, хорошо, замахал руками, — ничего не понявший князь, — верю-верю. Так, ты кроме этой книги, хоть что-нибудь сегодня прочитал?

Николка гордо продемонстрировал толстый учебник математики.

— Вот выучил сегодня эту книгу.

Князь взял в руки хорошо знакомый том, который он купил по случаю, неизвестно зачем, и оказалось, что не напрасно.

— Так ты что хочешь сказать, что и учителя тебе не надобно, ты сам все выучил и всю математику в этой книге знаешь?

— Ну, да, а что здесь такого, ведь надо только прочитать, а у меня это быстро, получается, — был недоумевающий ответ юноши.

Шеховской засмеялся.

— Если бы так было у всех, то гимназий, да университетов не понадобилось. Такие книги люди годами учат. Это тебе бог светлую голову дал, наверно за те годы, что ты в беспамятстве провел. Все никак не могу привыкнуть, что тебе только прочитать надо и суть понимаешь. Такому точно не поверишь, пока сам не убедишься.

Ладно, оставляй свои труды, пойдем на ужин, а то снова все придется, греть уносить.

За ужином Николенька был погружен в свои мысли, и сосредоточен. Князь на это ничего говорил и только искоса поглядывал на, аккуратно жующего пищу, сына.

По окончанию еды, он только сказал.

— Завтра мы едем к графу Бенкендорфу. Пожалуйста, не читай допоздна и хорошенько выспись.

Около одиннадцати часов утра отец и сын Шеховские вышли из дома, где перед подъездом уже ожидал фаэтон. Его верх был закрыт, а когда фаэтон тронулся, то и спереди кучер попытался опустить занавеску, но Николка попросил оставить ее открытой, ему хотелось разглядеть Петербург днем. Пока фаэтон ехал до дома на Фонтанке, где работал и жил Александр Христофорович, князь устал отвечать на вопросы сына, который спрашивал обо всем, что видел по пути. Петербург поражал того своими размерами, суетой и толкотней на улице. Кучер, сидевший на облучке, то и дело кричал и матерился, чтобы какой разиня не угодил под коня.

В вестибюле канцелярии, их встретил вежливый жандарм и первым делом спросил, что их привело в учреждение.

После того, как князь сообщил, что им назначена встреча с графом, к ним отнеслись со всем вниманием и сопроводили на третий этаж в приемную. Там, не менее внимательный поручик, попросил их подождать и, глянув на часы, исчез в кабинете начальства.

Ожидание продлилось недолго, и они зашли в кабинет.

Из-за стола навстречу им вышел не очень высокий генерал с весьма оскудевшей шевелюрой. Он улыбнулся князю, и они обнялись.

— Ну, здравствуй, пропащий, — обратился Бенкендорф к своему армейскому другу. — Не надеялся уже, что увижу тебя. С тех пор, как уехал, только изредка слухи доходили, что в губернии выбран предводителем дворянства, да и то чуть не насильно.

Ну, рассказывай, как жил это время.

Говоря все это, Александр Христофорович внимательно рассматривал молодого человека, стоявшего рядом с его другом. Действительно высокий кудрявый, красавец, могучего телосложения, был почти двойником Андрея Григорьевича, вот только князь был на полторы головы ниже своего сына.