Кривая усмешка тронула губы Тантора. Гугим, как видно, старался не отстать от других Хозяев Башни и создал себе слепых сторожей, но не слишком преуспел в этом. Сила давно покинула гиен, как покинула их властелина. Им было далеко до слепых собак, даже если ими управляло примитивное колдовство Безумного Короля. А другого у него и не могло быть.
Почуяв приближение чужих, гиены лениво зашевелились и выстроились полукольцом перед въездом в башню. Карета и всадники остановились. Тантору не хотелось начинать дело со схватки.
Один из слуг барона протрубил в рог. Если хозяин и находился в башне, он остался безмолвным и ничем не выдал того, что услышал вызов.
Ждать было бессмысленно. Тантор махнул рукой, давая знак двигаться.
Шерсть поднялась на загривке вожака стаи. Оскалив клыки, он бросился в сторону приближающихся всадников.
Воины Тенга привыкли к подобным ситуациям и обладали соответствующими рефлексами. Арбалетная стрела с посеребренным наконечником вонзилась в грудь вожака стаи, и тот с коротким предсмертным визгом рухнул на каменные обломки.
В течение нескольких мгновений слуги барона убили еще трех гиен. Остальные, рыча и воя, скрылись в огромной темной норе у входа в башню.
Вслед за всадниками карета беспрепятственно въехала под темные своды.
* * *
Безумный король Гугим страдал маниакальной подозрительностью и со дня изгнания не подпускал близко к себе ни одного человека. Но ему нужны были слуги для черной работы в уединенной башне.
Барон Тантор Тенга был наслышан о куклах Гугима, используемых в качестве слуг, однако увидел их впервые.
Куклы появились из темных коридоров, как только Тантор помог Хильде спуститься из экипажа на холодные камни, которыми был вымощен внутренний двор башни. Телохранители барона ожидали нападения и вскинули арбалеты, но куклы Гугима оказались безоружными и остановились, равнодушно глядя на незванных гостей.
Их одинаковые восковые лица были идеально приспособлены для того, чтобы приобретать любые выражения, угодные Безумному Королю, но сейчас они не выражали ничего. Тантору вдруг захотелось подойти к ближайшей и разрубить ее пополам – просто для того, чтобы посмотреть, как к этому отнесутся остальные. Он был почти уверен, что никак.
– Это башня короля Гугима, – проговорил механический голос. – Что вам нужно?
Барон не сумел бы точно определить, какая из кукол произнесла эти слова. Хильда захихикала. Он бросил на нее ледяной взгляд, заставивший женщину замолчать, потом сказал:
– Я барон Тантор Тенга, а это мои люди. Пойдите и узнайте, когда Хозяину Башни Гугиму будет угодно принять меня.
Одна из кукол тотчас исчезла в темном коридоре. Барон и его воины увидели, что слугам Гугима не нужен свет. Тантор присвистнул. Похоже, Безумный Король не терял времени зря, а Повелители Кобара давно не интересовались тем, что творилось в одинокой башне. Или, может, так было угодно их зловещей власти?..
Тантор не хотел даже думать о том, каким образом Гугим создал кукол. В конце концов, это не его ума дело, но в том, что они были идеальными слугами – безропотными и покорными, – он не сомневался. Их не интересовало ни то, что за гости пожаловали в башню, ни то, зачем те убили слепых гиен; ни сила вероятного противника, ни слабости хозяина. А самое главное – они не испытывали страха перед собственным уничтожением. У них не существовало стимулов предавать, и их нельзя было подкупить.
Оставалось только проверить их боевые возможности при первом же удобном случае, и барон подмигнул одному из своих солдат. Тот понимающе ухмыльнулся; плохо заживший багровый шрам на его щеке отвратительно задергался. Тантор брезгливо скривил тонкий рот и огляделся.
Они находились в небольшом внутреннем дворе башни, куда едва проникал вечерний свет. Со всех сторон их окружали тянувшиеся вверх мрачные стены. Тантор стоял на четырехугольных плитах с надписью «Твое Королевство». Он стукнул по ним каблуком, проверяя на прочность. Куклы стояли, не шевелясь.
– Король примет тебя завтра, – сказал механический голос из темноты. – Тебе покажут твои комнаты.
* * *
Барон приказал слугам на всякий случай спать по очереди, чтобы им не перерезали глотки в темноте, и заперся в отведенной ему спальне.
Хильда ждала его, расположившись на широкой низкой кровати с изголовьем из сплетенных металлических прутьев. Тантор обвел взглядом комнату, освещенную лишь небольшим клубком голодных светящихся змей. Но и этого он добился с немалым трудом, наотрез отказавшись оставаться в полной темноте и послав за змеями одну из кукол Гугима. Ему казалось, что таким образом он уравнял шансы со слугами Безумного Короля.
Спальня ему не понравилась – и это еще мягко сказано. Из щелей между камнями дул неизвестно откуда взявшийся ветер, разнося черную пыль; гобелены на стенах колыхались, оживляя странных крылатых всадников и сцены нездешних войн. Под потолком парили невесомые диски, некогда принесенные из Тени. С еле слышным шорохом пересыпался песок в часах на каминной полке.
Барон посмотрел на Хильду, томно раскинувшуюся на мрачноватом металлическом ложе, и со свистом выдохнул сквозь сжатые губы. А потом начал медленно снимать с себя оружие и доспехи…
Все время, пока он занимался с Хильдой любовью, его не покидало неприятное ощущение, что за ним наблюдают. Он был менее пылок, чем обычно, и Хильда осталась им недовольна. Что-то тяжелое, как запах смерти, разлитый повсюду в этой спальне, действовало на него угнетающе.
Лишь под утро он забылся тревожным сном без сновидений.
* * *
Наутро Гугим прислал за Тантором и Хильдой. Барону впервые пришлось остаться в чужой башне без охраны. Он отправился к Безумному Королю в полном вооружении – с мечом на поясе, ядовитым шипом под камнем перстня и стилетом в рукаве. Хильда, истинное дитя своего мира, тоже была далеко не беззащитна. Тантор сильно подозревал, что здесь ему больше понадобятся мозги, а не меч, но ни в чем нельзя быть уверенным, имея дело с безумцем.
Куклы Гугима проводили их в большой зал на самом верхнем этаже башни. Здесь тоже бродили сквозняки и пахло чем угодно, только не людьми.
Хильда жадно ощупывала глазами никчемную роскошь покоев Безумного Короля. В центре полутемного зала бил фонтан красноватой жидкости, похожей на кровь. Вокруг него бродили жирные птицы с подрезанными крыльями и броским оперением ядовитых оттенков. В бронзовых чашах тлели багровые угли.
В самой глубине зала, за чучелами гиен, украшенными драгоценностями, Хильда увидела стол, заставленный множеством изысканных блюд. Это было очень кстати – у нее кишки сводило от голода.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
