осаждаю тётку, — этот «муж» долгие годы растлевал вашу маленькую дочь. Запугивал и приставал. Дрочил, сука, у её кровати. Не знали?
Она белеет.
— Что ты ему наболтала?! — резко разворачивается, замахивается на Настюшу, но я ловко перехватываю её руку.
— Я женщин не бью, — рычу ей на ухо, — но могу сделать исключение. У тебя есть шанс выбрать правильную сторону. Дочь, которая несмотря на всё дерьмо, всё еще тебя любит.
— ОТПУСТИ МЕНЯ, БАНДЮК! — выплевывает ядовито.
Настюша вся дрожит. Ей не нравится на это смотреть. Мой невинный ангел. Вижу, как по милой розовой щёчке стекает слезинка.
— Никогда не думала, что выращу шлюху. Господи, прости меня! Придётся вымаливать прощение! А ты… Не смей больше попадаться мне на глаза! И ублюдка своего не тащи в мой дом! — мать Насти хватает сумочку, затем направляется к лифту.
Отчим ковыляет за ней.
— Мама, — шепчет Настюшка.
Я обнимаю её сзади. Малышка начинает горько плакать. Мать отвернулась от неё. Для любого ребенка это сильный удар.
— Пойдём в комнату, ты соберешь вещи, и мы поедем в новый дом. Малыш… она сделала свой выбор.
— Мама, — всхлипывает.
— Заходи, девочка, — провожу её.
— НАСТЯ?
— Ты подруга её? — сурово спрашиваю.
— Да, — блеет девчонка, — что… вы кто?
— Поможешь собрать её вещи? У Насти истерика. Не ожидала, что мать так поступит с ней…
Малышка плачет, не переставая. Обнимаю её, качаю, глажу по голове.
— Я соберу, вещей у неё немного, — начинает суетиться соседка, — я всё слышала. Круто вы этого говнюка отделали! Насте повезло!
— Спасибо.
Как только сумка собрана, я вывожу Настюшу из этого поганого места. Усаживаю рядом с собой на пассажирское сиденье. Пристёгиваю.
— Федь… — шепчет она бесцветно, — а ты женишься на мне?
Глава 30
Глеб
Не хочу оставлять свою малышку. Одно успокаивает: Федька с ней рядом. Но какую хуйню учудит ее бешеная семейка? Даже представить страшно. Такси останавливается рядом с отделением, куда привезли мою дочь.
Прохожу, встречаюсь со своим человеком.
— Что она?
— Требует адвоката, — ржет Пашка, — кричит, твоим именем пытается прикрыться.
— Что там случилось?
— Она обожралась каких-то таблеток, запила алкоголем и понеслась. В этом угаре позвонила своим дружкам, они дом разгромили. Кстати, Глеб…
— Что?
— Глеб? — у регистратуры стоит моя бывшая жена.
— Вот что. Удачи, друг, — Пашка хлопает меня по плечу и ретируется.
Лера подходит ко мне. Одетая с иголочки, волосы идеально уложены. Когда-то я сходил по этой женщине с ума. А сейчас вижу, как она постарела. И этот истерический блеск в глазах. Как блядью была, так и осталась… или нет?
Что-то всё же изменилось.
— Лера? — холодно здороваюсь.
— Что наша дочь делает в тюрьме?! — начинает визжать.
О, как знакомо! Ухмыляюсь. Ведь в моей голове есть крепкая защита. Вспоминаю свою Настеньку. Милого ангела в панамке.
— Ты зачем приехала? — устало спрашиваю.
— За дочерью, конечно! — фыркает. — Я не оставлю её здесь с тобой. Безразличным и глухим к ее душе отцом.
— Ну-ну, — чувствую, что она меня выводит, но я спокоен.
Вот оно!
— Ты точно Лильку заберешь? — спрашиваю.
— Конечно! У меня уже билеты взяты в Милан, — откидывает прядь своих смоляно-черных волос, — вряд ли она захочет видеть тебя после всего, что ты сделал.
— Что сделал? Растил? Обеспечивал, пока ты по хуям прыгала? — уточняю ровно, без агрессии.
— КАК ТЫ СМЕЕШЬ? — Лера подходит ко мне вплотную.
— Я устал, Лер. И меня очень ждёт важный человечек. Давай, я освобожу Лильку, и она просто переедет к тебе.
— Так просто? — выгибает тонкую бровь. — В чем подвох, Громов?
— Ни в чём. Если Лиля с тобой будет более спокойной, то ради бога. У меня не вышло построить с ней отношения. Я больше не буду пытаться. Устал.
Моё спокойствие остужает пыл бывшей жены.
— Звони кому надо. И мы уедем. Но Лиле нужен счет в банке, сам понимаешь.
— Дом продам. За сколько эту погорельщину купят, всё ей на счет брошу. Ты скинь реквизиты моему бухгалтеру.
— Ты изменился, — она осматривает меня, — успокоился?
— Да.
Настя изменила меня. Нежная и невинная девочка.
— Как в личной жизни?
— Всё отлично. У меня есть женщина, которую я до безумия люблю.
— Тогда понятно, — ухмыляется Лера, — я тоже нашла своё счастье. Его зовут Роб, и он итальянец.
— Темперамент тебе под стать, — ухмыляюсь, — представляю ваши ссоры.
— Не стоит, — фыркает, — зато он очень страстный мужчина. А мне не хватало огня в браке. Когда родилась Лиля, всё только усугубилось.
— Я это помню. Как ты прыгала на начальнике охраны…
— Не горжусь этим, — сухо заявляет бывшая, — но это был мой путь к счастью.
Значит, мой лежал через сломанную тачку и безумие дочери.
Делаю нужные звонки, чтобы дочь освободили из СИЗО. Она гордо выплывает, показав напоследок средний палец ребятам из конвоя.
— Привет, пап, — складывает руки на груди, — ну чё?
— Ни чё!. Ты что устроила, блядь? — рычу.
— Глеб, не повышай на неё голос! — влезает бывшая.
Но я смотрю на дочь. Прямо, испепеляя взглядом.
— Зачем Настю усыпила?! Она могла погибнуть там в багажнике! Задохнуться. Головой когда думать начнёшь?!
— Ну круто же придумала! Вы ее с Федором оттрахали? — ухмыляется кровинушка. — А то слишком она невинная. Аж бесит.
— Настя в порядке, — избегаю тему наших отношений, — а тебе повезло, что мать приехала. Я планировал тебя на пятнадцать суток здесь оставить! А потом сослать куда-нибудь в сибирский городок.
— Просто мама меня любит! — выпаливает Лиля. — И всегда любила больше, чем ты!
Хмуро смотрю на неё. Не скажу, что слова дочери меня не задевают. Я полжизни положил, чтобы у неё всё было. А в итоге что? Оказался виноват.
— Поехали. Роберт ждёт нас в отеле. Глеб, удачи тебе! — смягчает атмосферу бывшая.
Дочь фыркает и топает вперед. Лера почему-то останавливается рядом со мной.
— Настя, значит? Влюбился в подружку дочки?
Молчу.
— Я не осуждаю. Ты всегда был любящим и нежным мужчиной. Девочке повезло. И знаешь, Лиля не права. Ты очень-очень много сделал для неё, Глеб.
Не верю своим ушам. Неужели счастливый брак так сильно изменил мою истеричную жену?
— Она одумается. И извинится за все эти слова. Просто Лиле нужно время. И когда это случится, вспомни, что она твоя дочь. Спасибо тебе за всё. Будь счастлив, Глеб.
— И ты…
Они уходят. А я вдруг чувствую небывалый внутренний подъем. Словно высшие силы привели сюда Леру.
И моя дочь успокоится. Возможно, когда-нибудь мы с ней сможем нормально поговорить.
Но теперь я свободен.
Выхожу из отделения. Улыбаюсь. Набираю Федора.
— Да? — отвечает хмуро.
— Ну, всё как-то само распуталось, — весело отвечаю, —
