в ней не было. Участки никто не возделывал, убогие избы поросли бурьяном.
По буеракам разведчики вышли к околице, осмотрелись. Шубин насчитал двенадцать дворов. Неудивительно, что этот населенный пункт был указан не на всех картах.
Снова примета времени. На въезде в деревню лежала перевернутая полевая кухня. За ней покоился советский внедорожник «ГАЗ-64». Капот был вывернут наизнанку. От салона и тех людей, которые в нем сидели, ничего не осталось. В кювете лежали тела в истлевших гимнастерках и шинелях. Здесь тоже отступала Красная армия, причем спешила, не имела времени забирать и хоронить тела.
Южная околица деревни взбиралась на холм, зеленел кустарник на глиняных уступах. Трех разведчиков Глеб определил на высоту, господствующую над местностью, приказал им смотреть во все глаза, сигнализировать в случае опасности и в критической ситуации принимать огонь на себя. С остальными он прошел деревню, прекрасно понимая, что зря теряет время.
Из своих домов ушли даже дряхлые пенсионеры. Негожино подверглось интенсивному и, похоже, скоротечному обстрелу. Во дворах зияли воронки, несколько избушек и сараев были полностью разрушены. Прямым попаданием была вдрызг разнесена интендантская гужевая повозка. Ее обломки валялись в грязи, там же белели лошадиные кости, обглоданные собаками.
Красноармейцы заходили на участки, осматривали сараи, дома.
С этой деревней что-то было не так. Именно о ней говорил полковник Куприн. Отсюда генерал-лейтенант Власов последний раз выходил на связь. Радиограмм больше не было, но и в плен он не попал. Что случилось? Вышла из строя рация?
Недалеко от западной околицы разведчики наконец-то наткнулись на что-то интересное.
Изба выглядела опрятно. Разрушения в этой части деревни отсутствовали.
Бойцы проникли на участок, и Бердыш тут же приступил к поеданию садовой малины. Ветки, усыпанные ягодами, свисали до земли. Он смутился под взглядом командира, насилу оторвался от неземного наслаждения.
На территории этого домовладения останавливались люди. Земля под крыльцом была истоптана, там валялись окурки советских папирос. В пристройке разведчики обнаружили засохшую кровь, окровавленные бинты, пустые упаковки от лекарств, использованные шприцы.
Дом они осмотрели с особой тщательностью. На кроватях кто-то спал, по крайней мере лежал. По полу в помещениях тоже качественно потоптались люди. Они оставили здесь обертки от шоколада, скомканную бумагу, в которую заворачивают продукты.
На тумбочке рядом с кроватью Шубин нашел очки с круглыми стеклами, осторожно поднял их за дужку. Стекло в оправе безнадежно лопнуло, держалось на честном слове. Вряд ли они были тут забыты. Хозяин просто оставил их за ненадобностью.
Генерал Власов носил очки именно в такой круглой оправе. Их видно на большинстве фотоснимков. Но, увы, не только он.
Глеб осмотрелся. Здесь отдыхал явно не простой человек. На подоконнике кружка, несколько грязных тарелок, вилка с ложкой. Это опять же ничего не значило. Хотя могло быть и наоборот.
Бердыш позвал командира взволнованным голосом. Он стоял на краю участка и отчаянно семафорил.
Шубин заспешил к сараям.
В груде мусора лежала советская рация. Задняя крышка была снята, наружу торчали провода, лампы.
«Сломалась! – подтвердилась забытая мысль. – Кто-то пытался починить ее в походных условиях, но ничего не вышло, отсутствовали необходимые детали».
– Мы на верном пути, товарищ старший лейтенант, – заявил Бердыш. – Это, кстати, не все, но вторая находка не такая приятная. Сюда посмотрите. – Он завернул за сарай, отбросил несколько веток.
Сладковатый запашок уже ощущался, но на свежем воздухе проблемой не стал. Шубин вытянул шею, зажал нос.
Тела были завалены досками и ветками малины. Их было двое, мужчины, не молодые, судя по седым волосам. Лица разложились, остались лишь серые маски. У одного была перевязана голова, у другого расстегнут китель, а грудь плотно обмотана бинтом. Лечение не помогло, раненые скончались. Значит, люди находились в этой деревне не один день. Один носил три шпалы в петлицах, другой – четыре. Подполковник и полковник.
Шубин отошел за угол и задумался. В принципе он не исключал, что в этой деревне обретался беглый штаб. Поломанная рация только подтверждала эту версию.
– Не меньше недели лежат, товарищ старший лейтенант, – сказал Бердыш. – Уйма времени прошла. Где теперь искать товарища генерал-лейтенанта?
Над деревней зависла весьма подозрительная тишина. Не лаяли собаки, не чирикали птицы. Бойцы словно в безвременье угодили, где нет жизни, а окружающие предметы являются лишь отражением чего-то ранее существовавшего.
– Там еще кострище за сараями, – мотнул подбородком наблюдательный боец. – Им пользовались несколько дней, золы до хрена, и дрова остались. Еду готовили. Тут целая куча голодных ртов отиралась.
Куда могли уйти отсюда эти люди? На востоке раскинулись гиблые Марьяновские топи. У людей, задержавшихся в этой деревне, наверняка имелись карты. На северо-восток они не пойдут. Оттуда пришли разведчики, там повсюду неприятель, и генерал Власов не может об этом не знать.
Карта местности возникла в голове Глеба, стоило лишь закрыть глаза. Юго-восточное направление? Видимо, оно самое предпочтительное. Не такой уж дальний крюк до границы котла.
Группа направилась к дороге, и Шубин стал сигнализировать наблюдателям, находящимся на холме. Те все поняли, потянулись вниз. Разведчики воссоединились на опушке, за пределами деревни.
– У меня имеется смелое предположение, что в этой деревне обретался штаб генерала Власова. Потом он ушел. Надо понять, куда именно, и выйти на этих людей раньше, чем это сделают немцы, – проговорил Глеб.
– Товарищ старший лейтенант, да тут же стадо слонов прошло, – сказал Малинович, присел и всмотрелся в следы. – Трава примята, есть пара окурков, клочок ваты с кровью. Мы их найдем. Можем просто идти по следам, и они нас куда-нибудь приведут.
Следы привели в болото. Бойцы переругивались, выбираясь на сухое место. Краткий осмотр показал, что в трясину штабисты не совались, прошли краем леса.
Потянулись каменистые проплешины, следы обуви на них практически не отпечатывались, разведчики злились, но кое-что все-таки находили. Иногда они натыкались на брошенные окурки, радовались каждой находке как дети, тащили ее к командиру, чтобы оценил и похвалил. По самым оптимистическим прикидкам выходило, что остатки штаба армии прошли тут дней пять назад.
В глухой чаще бойцы обнаружили место ночлега, осмотрели его и двинулись дальше. Потом у штабных что-то произошло, они встали на длительный привал. Курево у них имелось, в том числе махорка, дымили много, развели костер в лунке, следили, чтобы не разгорался, жгли какие-то бумаги, скорее всего, штабные документы. Часть из них выгорела не полностью, но что-то прочесть было невозможно. В этой местности штабисты не задержались.
Группа Власова двигалась странно. В какой-то момент до Шубина дошло, что они ходят кругами. Бойцам снова попадались бинты, следы рвоты на земле. Осиновая чаща казалась им бесконечной. Они
