Читаем без скачивания Маэстро Воробышек - Владимир Длугач

Виктор лежал вместе с другими. Ему приятно было, что вот он сейчас устал после тренировок, в которых принимал участие наравне с другими, что он и прыгал сегодня со всеми вместе, и с мячом бегал, как все… Стоило только сказать себе — да, я смогу, я сумею, я в силах! И все легче сразу стало делать, неизвестно откуда появились и сила, и ловкость. Правда, сила не такая уж особенная и ловкость не больно какая. Но важно начать. А там — работа, работа. Не отступать ни на шаг.

И Виктору снова захотелось сейчас же повидаться с Николаем.

Он шел по лагерю, навстречу ему попадались ребята из других обществ. Еще так недавно он смотрел с завистью на всех этих девочек и мальчиков. Они были здесь хозяевами, а он чувствовал себя совсем чужим. А сейчас… Как будто бы ничего и не изменилось, а на самом деле изменилось многое. Ему вдруг вспомнились слова песни: «Человек проходит как хозяин…» Он даже начал насвистывать знакомый мотив. Да, он шел как хозяин всех этих палаток, гимнастических снарядов, всех будущих спортивных побед, как хозяин этой реки, леса, неба, этих облаков…

Полянку, куда он вышел, все в лагере называли в шутку Звездной — здесь тренировались лучшие спортсмены школы, спортивные звезды. В дальнем конце ее он увидел Леонида Васильевича, Николая, Олега и еще двоих ребят. Они лежали на животах и оживленно разговаривали. Потом все поднялись, и Леонид Васильевич стал что-то всем объяснять. «Не буду мешать», — подумал Виктор и опустился на траву.

Виктор прежде был так далек от спортивных занятий Николая, что никогда они не заговаривали друг с другом на эту тему. А сегодня он почувствовал, что у него стали одинаковыми интересы с этими ребятами. Правда, они уже были испытанными бойцами, а он только сделал свой первый шаг.

Мимо пробежал Олег, но бежал он как-то по-особенному, медленно, колени подымал высоко. Вслед за Олегом, но в другую сторону, побежал Севка, как-то нелепо прыгая с одной ноги на другую. Третий сорвался с места и побежал мелкими-мелкими шажками, очень быстро перебирая ногами.

Николай, опершись руками о толстую ветку и высоко подымая колени, бежал на месте.

Виктор стал считать, сколько раз подымается и опускается у Николая колено, дошел до сорока, надоело, бросил. А тот все бежал и бежал на месте, крепко сжав руками ветку. Сколько же можно! Виктор поднялся и подошел ближе. Николай не обратил на него внимания. Крупные капли пота выступили у него на лбу.

Откуда берется этот пот, Виктор не понимал раньше и никогда не интересовался подобным вопросом. Сейчас он знал это.

Николай замедлил бег, перешел на шаг.

Виктор с нетерпением ждал, когда он закончит упражнение.

— Не легко дается все это? А, Николай? Это — не тьфу, и готово!

— А ты думал. Попробуй, побегай здесь. И солнце печет, как будто нанялось.

Только сейчас Николай вынул из кармана платок и начал вытирать лоб и шею.

— У меня, знаешь, что-то получается. Я ведь, Колька, перепрыгнул через планку, вместе со всеми. Конечно, то что мне кажется огромным достижением, для тебя ничто.

— А ты боялся. Только начать, а там пойдет. Терпи казак, атаманом будешь.

— Атаманом я буду, это теперь решено, но опеки мне никакой не надо. Понимаешь, я знаю, это твои проделки. Но, честное слово, не надо.

— Чего не надо? — спросил Николай, уже начавший догадываться, в чем дело.

— Поблажек мне не надо. Я хочу одинаково со всеми, на равных правах.

— Да никто с тобой ничего… — начал Николай и тут же расхохотался. — На тебя, Витька, не угодишь. То не хорошо, теперь это не хорошо. Ладно, дадим приказ считать Виктора Черных первейшим мастером спорта и требовать с него как полагается. Ведь прибежишь тогда ко мне — смилуйся, скажешь, не могу больше. Прибежишь ведь?

— Прибегу. А ты меня со всеми моими жалобами пошли к черту.

— Ну, а пока я тебя пошлю не к черту, а знаешь куда? На речку. Пойдем купаться. После всего этого хорошо окунуться.

— Я ведь не умею плавать. А потом у меня дело есть. В деревню надо идти.

— Все ясно. Ну да, конечно, это Анютка! А еще на меня все сваливал — обо мне, мол, говорила, я ей нравлюсь и так далее. Не мути воду, Витька!

Странное дело, но Виктор почувствовал какое-то смущение от этих слов. Он идет сейчас не к Анюте, но все равно ему приятно, что Николай связывает его имя с именем этой девочки.

— Нет, мне надо поговорить с одним парнем, с Федей, насчет их оркестра. Да, я тебе вчера говорил. Пойду и договорюсь, буду с ними заниматься.

— Молодец, Витька.

— У меня, вообще говоря, планы широкие! Я им скажу — хотите быть настоящими музыкантами? Если хотите — давайте работать. И если они согласятся, я тогда возьмусь. Ты знаешь, я им сюда привезу наших преподавателей, они лекции будут читать, с биографиями композиторов познакомят. Культурный обмен, в общем, наладим.

Они шли уже вдоль реки, у ног их тихо плескалась вода.

— Тебя опасно выпускать за ворота, — усмехнулся Николай. — Опять убежишь.

— Тогда ты ровно ничего не понял, — рассердился Виктор. — Ничего абсолютно.

И, не дождавшись ответа, повернулся и стал взбираться вверх по обрывистому берегу.

Лучи солнца едва пробивались через просветы в листве. С дерева, соскочила и побежала по тропинке прямо к ногам Виктора белка. Вильнула хвостом и исчезла в кустарнике. Ветер донес ароматы сосны, цветов, разомлевших от зноя елок. Лес раскрывал перед Виктором какие-то еще не знакомые ему запахи, звуки, краски.

На шоссе одна за другой проносились грузовые и легковые автомашины. Виктор пошел по обочине.

Одна из машин, серая «Победа», чуть обогнав его, резко, со скрипом затормозила. Мужчина, сидевший за рулем, высунулся из окошка.

— Эй, парень! Поди-ка сюда!

Виктор подошел — рядом с мужчиной сидела девушка в легком цветастом платье.

— Где здесь школьный лагерь? — неизвестно на кого сердясь, спросил мужчина за рулем. — Час битый ищем.

— Я из лагеря, — ответил Виктор и тут же удивился той гордости, с какой произнес эти слова.

— Тогда вы должны знать Николая Булавина, — сказала девушка.

— Знаю.

— Как же нам его найти? — протянула девушка, как будто решая неразрешимую задачу.

— Теперь проще простого, — заявил мужчина. — Ты, Тангенс, не волнуйся, найдем его. — Он открыл заднюю дверцу. — Полезай сюда, мальчик, покажешь нам дорогу.

— Я тороплюсь по делу, — неуверенно начал Виктор. — Нет у меня времени показывать вам дорогу. Вон видите арку через дорогу? Там свернете направо, в лес. И прямо к реке.

— Ничего, успеешь со своими делами. Давай, садись. Довези до этого Булавина, а потом пойдешь, куда тебе нужно.

Говорил мужчина небрежно, он, видно, был уверен в том, что Виктор сейчас же сядет в машину и забудет про все свои дела. И Виктор действительно сел.

Машина тронулась. Виктор забился в угол заднего сиденья и мрачно смотрел вперед. Он был зол на себя за «собачью покорность», как он определил свое поведение, еще больше злился на этого самоуверенного человека, неизвестно почему заставившего его подчиниться своей воле. Видел перед собой его широкую, в белой шелковой рубашке спину, и она, эта ни в чем не повинная спина, уже была ему ненавистна. И этот аккуратно подстриженный затылок и как-то по-особому надвинутая на лоб белая соломенная шляпа и даже коричневая ленточка на ней — все ему было неприятно, вызывало раздражение.

Перед девушкой висел прикрепленный к переднему стеклу небольшой букетик полевых цветов. «Только что нарвала их, — решил Виктор. — Как они любят цветы, девушки… Все они, даже эта, с дурацким именем Тангенс». Почему Тангенс не должна любить цветы, Виктор не мог себе ответить.

Девушка обернулась назад.

— Вы живете в палатках, конечно… А девушки есть у вас?

— Есть, — отрывисто ответил Виктор.

— Как я им завидую. Целый день собирала бы цветы. Вся палатка была бы у меня в цветах.

Виктор не нашелся, что ответить, и промолчал. Потом высунулся из машины — да, здесь надо было сворачивать. И крикнул:

— Вот сюда.

Молодой человек, не сбавляя хода, резко свернул с шоссе к лесной просеке. Машину затрясло на ухабах.

— Ой, Терентий! — умоляюще крикнула девушка. — Ради бога!

Терентий рассмеялся — Виктор видел, как покраснел его затылок, — но скорости не сбавил.

— Направо, — сказал Виктор, держась руками за сиденье.

На полном ходу машина рванулась направо. Терентий ожесточенно крутил рулем, лавируя между деревьями. Тангенс испуганно следила за дорогой.

Виктору почему-то стало жаль эту красивую девушку. Как ей не противно даже сидеть рядом с этим самодовольным человеком… А усики у него — как два черных червячка. Ему хотелось найти еще что-нибудь неприятное в Терентии, но в это время машина свернула к реке и поехала вдоль берега.

— Вот он, Николай, — указал Виктор налево. — Лежит, загорает.