бы его украл, ни разу не сомневаюсь в этом. И цвет, фактура — всё совсем иное. Не угрожающе черный, а светло-серый, как шерстка Дандо-самы. Тоже не самый дружелюбный ко мне оттенок. Но огромные куски горной породы ведь не то же самое, что и котики. Правда?
— Ниида-сан? Ниида-сан?!! — пробился ко мне приятный голосок Сакамото-тян, звучащий сейчас подобно школьному звонку, оповещающему о том, что урок физкультуры кончился, а я все еще жив. — Вы там в порядке? Вы так побледнели! И на лбу испарина! Вам скорую помощь вызвать не надо? Я могу! Только адрес свой скажите!
— Всё в порядке. Всё очень хорошо! — мне даже притворяться не пришлось, чтобы выдать самую лучшую из своих улыбок. Подумаешь, сбежала девятихвостая лиса, тысячу лет просидевшая в заточении. Я тут ни причем! Ну то есть Хидео-сан хотя бы в этом не виноват.
— Точно в порядке? А то смотрите, задание Цуцуи-сана крайне важное, но человеческая жизнь важнее.
— Просто я очень суеверный, а вы такие ужасы рассказывали, проникся. У вас талант. Не думали стать журналистом? Моя младшая сестра хочет учиться на репортера.
Девушка зарделась. Видимо, не так часто ей комплименты от мужчин достаются. Что очень зря. Каждый достоин того, чтобы его лучшие стороны публично хвалили и признавали. У Аюми-тян это энергичность и трудолюбие. Уважаю.
— Я не очень хорошо смотрюсь в кадре.
— Зато голос ваш звучит чудесно. Попробуйте себя на радио или в подкастах. Да и насчет видеогеничности все не так просто. Требуется труд сразу нескольких человек, чтобы хорошо выглядеть при съемках. Гример, осветитель, монтажер.
— Вы! Я вас узнала! Вы собираете деньги для детей! Можно ваш автограф?
Расписался на чистом листе и показал ей. Передам с Субару-саном.
— Если верить отметке на карте, это и есть «Голос камня», — остановилась Сакамото у вполне рядового двухэтажного здания с рукописной вывеской «Амулеты» белой краской по старой темной доске.
— Голос того самого камня?
— Вот у менеджера сейчас и спросите. Ее зовут Ямада Томо, я согласовала визит. Ямада-сан! Это Сакамото Аюми! Мы говорили с вами по телефону!
Невольно обратил внимание, что «Томо» как-то очень созвучно «Тамамо» выглядит. Я что, сейчас увижусь по видеосвязи с легендарной кицунэ, отравившей императора? Воображение нарисовало сребровласую красавицу, обладающую чертами одновременно Мияби и Акиры. И чуточку Красной Женщины.
Со всей своей неугомонной энергией стажер офиса ЛДП ломанулась внутрь, чуть смартфон не уронила.
Ну, хотя бы с цветом волос угадал. Потому что они седые.
— Томо-сан! Здравствуйте! Мы говорили с вами по телефону! — при входе Аюми-тян очень вежливо поклонилась, позволив мне оценить чистоту полов оккультного заведения.
— Помню, Сакамото-сан, это было меньше кэн назад. Я старенькая, но пока еще не забываю недавние события. Пожалуйста, переступите мой порог, — прозвучало голосом, какой подойдет не ослепительной красотке, а доброй старушке-лавочнице.
Кэн — это устаревшая единица измерения времени. Закончилась фраза вежливым приглашением заходить, также в современном японском уже десятки лет как не применяемым. Вот Хидео-сан в молодости его часто слышал и не менее часто использовал.
Моя проводница в мир оккультной торговли наконец распрямилась и подняла смартфон на тот уровень, что позволяет оценить окружающую обстановку, самую обычную для деревенского магазинчика, с корректировкой на то, что на деревянных полках нашлось место не для бытовых мелочей, а многочисленных поделок из камней, бумаги, дерева и ниток. Ни единого ценника, в нарушение всех общепринятых правил торговли.
И, конечно, продавец, менеджер, и, возможно, владелец — маленькая, даже на полголовы ниже Аюми, старая женщина. Седовласая, волосы собраны в типичную прическу пожилых дам, называемую марумагэ — пучок на затылке, зафиксированный несколькими деревянными шпильками. Ну, хоть с цветом волос я угадал в своих наивных фантазиях.
Лицо производит приятное впечатление, несмотря на многочисленные морщины и складочки. Никаких очков, на зависть пока еще молодому мне. Одежда — скромная светло-серая юката с едва заметным рисунком в виде облаков.
— Пожалуйста, познакомьтесь, это Ямада Томо-сан, менеджер оккультной лавки «Голос камня». На линии Ниида Макото-сан, ваш потенциальный покупатель, мне было поручено организовать его знакомство с магазином и помочь с выбором защитного амулета.
Сакамото-тян переключила свой смартфон на фронтальную камеру и развернула аппарат так, чтобы мы оказались со старушкой лицом к лицу. Я, как человек вежливый и уважающий возраст, встал с места и поклонился, показывая всё возможное уважение. Получил и ответный одаги, уместный от работника торговли по отношению к покупателю.
— Приятно познакомиться, юноша. Так странно видеть эти современные устройства, старая Томо, наверное, никогда не сумеет к ним привыкнуть, — взгляды наши встретились и она как будто в самые сокровенные глубины души мне своими выцветшими серыми глазами посмотрела. Пробрало. Но постарался вида не подать, продолжил доброжелательно улыбаться, спасибо навыкам заправского игрока в покер.
— Для меня большая честь быть представленным вам. Простите, что не приехал познакомиться лично, всё произошло очень спонтанно, — недопустимо сразу переходить к делу и сообщать, что мне нужен защитный амулет для моей индийской подруги, тут же не супермаркет с большим потоком покупателей.
— А ведь я знаю, кто ты такой, Ниида-хан, — объявила вдруг бабушка. «Хан» — это еще одна устаревшая часть речи, предок привычного нам вежливого «сан». Взгляд ее стал более жестким, как будто бы пронзающим меня насквозь, несмотря на общение через технические средства.
Глава 12
И кто же я такой, в ее глазах? Меценат? Участник ток-шоу? Победитель минамигона? Звезда сумо? Кладоискатель? Кицунэ? Вместилище Хидео-сана?
— Ты бездельник, гоняющий с поручением бедняжку Аюми-доно в ее законный день отдохновения! Дерзость немыслимая требовать товар для того, кто в лавку самолично не явился. Ни монетки от тебя не приму! — обвиняюще указала старушка узловатым пальцем в объектив фронтальной камеры смартфона. «Доно» — это еще один словесный архаизм, используемый в современности крайне ситуативно.
— Пожалуйста, простите меня, Ямада-сан, это все моя вина, я старалась лучшим образом выполнить поручение своего начальника Цуцуи-самы, — призналась Аюми где-то за кадром трансляции. — Ниида-сан ни в чем не виноват. У него тоже сегодня выходной. Но это всё для блага государства и по партийному поручению.
— О-хо-хо! Аюми-тян, дитя моё, не терзай своё чистое сердце. Старая Томо видит насквозь все эти придворные игры, — пожилая женщина покачала головой в ритм собственному смешку. — Что ж, раз уж ты, голубка, проделала такой путь…
С ловкостью, какой позавидовал бы любой фокусник или, например, мы с Хидео-саном, Ямада-сан извлекла из рукава кимоно потертый бумажный свёрток, расписанный чернилами.
— Передай своему Цуцуи-доно эту вещь. А тебе, Ниида-кун… — старушка строго прищурилась, глядя в камеру, —
