Несмотря на свою незавершенность, «Великие реформы» создали условия для «пореформенного скачка» России в сторону рыночной экономики. На их запасе страна прожила вплоть до начала XX в. За это время произошла трансформация экономики из аграрной в аграрно-индустриальную и осуществилось превращение России в среднеразвитую страну, с самыми высокими в мире темпами развития промышленности (10 % прироста в год) и сельского хозяйства (6 %). Заметные изменения произошли во всех сферах экономики, отраслях промышленности, типах и формах сельскохозяйственного производства. Благодаря стремительному росту крупной промышленности, Россия вышла на пятое место в мире по объему выпуска промышленной продукции. Активно адаптировалась к новым условиям кустарная промышленность – весьма характерная структура российской национальной экономики, основной производитель товаров народного потребления. Выросла товарность помещичьего и крестьянского хозяйств. Россия заняла первое место в мире по общему объему сельскохозяйственной продукции, производя одну четвертую мирового сбора хлебов. Она активно втягивалась в международные рыночные связи. Опережающими темпами развивался вывоз зерна, составляя 25 % мирового хлебного экспорта. Быстрое строительство железных дорог, протяженность которых в России была одной из самых больших в мире (кроме США), способствовало окончательному формированию внутреннего товарного рынка. За четыре пореформенных десятилетия России удалось создать свой рынок капиталов, тогда как большинству европейских стран для этого понадобилось несколько веков.
В то же время пореформенная модернизация российской экономики была полна контрастов и противоречий. Успехи сопровождались обнищанием значительной части населения, особенно крестьянства. По словам министра просвещения 1860-х годов А. В. Головина, «правительство много брало у народа, а дало очень мало». Чрезвычайно высокие темпы развития промышленности, быстрый и безболезненный переход к новейшим формам ее организации сочетались с мучительной перестройкой аграрного сектора.
В начале XX в. начался новый этап в экономическом развитии России, связанный с утверждением определяющей роли монополий в сфере промышленности и банковского кредита, возрастанием роли иностранного капитала, повышением, в целом, экономического потенциала страны.
Вместе с тем, несмотря на ускоренный процесс промышленного развития, Россия в конце XIX – начале XX в. оставалась страной так называемого второго эшелона капитализма. Для этой группы стран (Германия, Австро-Венгрия, Италия, Япония, Россия) характерно более позднее начало развития капиталистических отношений и воздействие на этот процесс мирового капитализма. Буржуазная эволюция этих стран представляла собой результат сложного взаимодействия закономерностей развития, имманентных их общественным структурам, и давления мирового капитализма. В некоторых из этих стран, в том числе и в России, буржуазные преобразования не были завершены и к началу XX в. Главными причинами этого в России были многочисленные феодально-крепостнические пережитки в ее экономическом и политическом строе, разноуровневый характер экономики, неравномерность экономического развития отдельных ее регионов. В результате экономика России стала являть собой сложнейшую несбалансированную систему, скачкообразное развитие которой порождало все новые противоречия и растущую социальную напряженность. Еще одна причина заключалась в том, что ни одна из периодически осуществлявшихся реформ не была проведена комплексно, последовательно и до конца. Каждое следующее поколение реформаторов получало в наследство незавершенные реформы, что, в свою очередь, тормозило их собственные преобразования. Между тем продолжающееся расширение границ государства приводило к усложнению реформ и увеличению их масштабов.
Сельское хозяйство России, являясь составной частью народнохозяйственного организма, было подвержено воздействию рыночных институтов и закономерностей. В то же время аграрный строй России был главным средоточием остатков феодальной экономики, основой которых была система поземельных отношений. Вследствие этого для него было характерно сочетание развитых чисто капиталистических и мелкотоварных форм с примитивными, неразвитыми формами хозяйствования и традиционными (докапиталистическими) элементами. Хотя общее направление развития аграрного сектора экономики России шло в сторону утверждения рыночных отношений, в целом его экономическая модернизация к 1917 г. была далека от своего завершения.
Социально-экономическая мозаичность многоукладной экономики своеобразно проявилась в пореформенной эволюции двух основных форм организации сельскохозяйственного производства – помещичьего и крестьянского хозяйств. Их внутренние способности к модернизации, а следовательно, и исторические перспективы заметно различались. Более перспективной формой являлось крестьянское хозяйство, которое к началу XX в. занимало доминирующее положение в сельскохозяйственном производстве и характеризовалось более высоким производственно-техническим уровнем. Так, доля посевов, принадлежавших помещикам, сократилась с 21,9 % в 50-е годы XIX в. до 11,3 % в 1916 г. Удельный вес производимого помещиками товарного хлеба упал за этот период с 50 % до 21,6 %[164].
И помещичьему, и крестьянскому хозяйству пришлось приспосабливаться к новым экономическим условиям, возникшим в результате реформирования отношений собственности, создания развитых рынков товаров, труда, капиталов. Основой общего процесса структурной перестройки стало перераспределение земельной собственности, характерными тенденциями которого был переход от сословности к бессословности в землевладении, дробление недвижимой собственности, значительный рост цен на землю и ускорение мобилизационного процесса.
4.1. Кредитная система Российской империи в конце XIX – начале XX в.
Развитие крупнокапиталистического предпринимательства, рыночных отношений и структур в России шло под контролем государства, и излишняя опека часто сковывала частную инициативу. Одной из таких структур была и кредитная система, по отношению к которой государство сделало своей политикой весьма плотную опеку кредитных учреждений и неуклонно проводило ее в жизнь.
В России вплоть до 1917 г. существовала разрешительная система открытия банков, распространявшаяся на все сколько-нибудь значительные учреждения. Это во многом определило окончательную структуру российской банковской системы, в которой концентрация капитала в государственных и крупнейших акционерных банках сочеталась с общей недостаточностью имеющегося количества банковских учреждений для нужд огромной империи. В 1914 г. на 10 тыс. чел. населения приходилось всего лишь 0,17 банковских учреждений, включая отделения банков, тогда как в Англии еще в 1830 г. этот показатель равнялся 0,77[165].
Формирование новой капиталистической банковской системы началось в 1860 г., когда был создан Государственный банк. Согласно первому пункту его устава (1860 г.), он предназначался «для оживления торговых оборотов и упрочения денежной кредитной системы»[166], т. е. для развития банковского кредита (краткосрочного, по сложившейся в России терминологии – «коммерческого»). До 1897 г. банк не имел эмиссионных функций, а являлся обыкновенным коммерческим банком, принимавшим вклады и открывавшим текущие счета, учитывавшим векселя и выдававшим ссуды под залог товаров, драгоценных металлов и ценных бумаг. Кроме того, по уставу Госбанку разрешалось ведение операций (покупка и продажа) с государственными и гарантированными правительством ценными бумагами.
Взаимоотношения Госбанка с Министерством финансов коренным образом отличались от взаимоотношения центральных банков и финансовых ведомств других стран. По уставу 1894 г. он находился в подчинении министра финансов, который являлся «непосредственным главным начальником банка», поставленным над управляющим и правлением и обладающим широкими распорядительными правами и возможностями направлять всю деятельность Госбанка для осуществления экономической политики правительства. Министру финансов были подконтрольны основные вопросы деятельности Госбанка: размер процентов по операциям, увеличение числа филиалов, законодательная инициатива по ведомству банка и т. п. Общее управление банком осуществлял управляющий, утверждаемый царем по представлению совета банка, состоявшего из представителей Министерства финансов и Государственного контроля. В компетенцию совета входили вопросы контроля за деятельностью контор и отделений банка. Правление не ограничивалось регламентацией их деятельности уставом и инструкциями. Все кредиты, открываемые в филиалах, утверждались правлением банка. (Само правление осуществляло непосредственные оперативные функции в Петербурге до организации в 1893 г. Петербургской конторы.)
