Читаем без скачивания Оружейникъ - Алексей Кулаков

– Так ты же не сказал, что именно мы ищем, я и подумал…

Перед тем как ответить, Александр осторожно отклеил свою шикарную бороду и с наслаждением почесал подбородок, после чего вернул все на место.

– И он так же подумал. Помнишь, как ты его тряхнул, когда ничего не нашел? Вот тогда все его сомнения и пропали.

– Точно! А я-то думаю, чего это он такой покладистый сразу стал? – Замолчав ненадолго, Григорий досадливо качнул головой. – Эхма, не та у меня сноровка.

– Пока не та, а потом, глядишь, и наловчишься. Кстати насчет сноровки – я по этому поводу кое-что придумал. Сделаем так…

Когда Александр закончил излагать свою идею, его спутник в сомнении пожал плечами, но все же утвердительно кивнул – в этот раз ведущим будет он, а князь у него на подхвате. Послушав еще немного Александра, его напарник непроизвольно хохотнул, после чего тут же, так сказать, не сходя с места, нецензурно выразил свое восхищение многогранной натурой командира:

– Ну, Александр Яковлевич! Горазд, ой горазд ты на выдумку. Я про такое и не слыхивал!

– Сможешь?

– Обижаешь, командир!

В квартиру они зашли до смешного просто – честно ответили, что их прислал господин Альберт Любашенко, так как сам он принять их груз не смог. Когда заветная дверка немного приоткрылась, блеснув в полутьме подъезда серебристой змейкой предохранительной цепочки, Григорий продемонстрировал свою ношу – большой, пухлый и даже вполне увесистый на вид пакет, крест-накрест перевязанный толстым шпагатом, лаконично пояснив:

– Из Кракова.

Секунд на пять застыв в недвижимости, дверь медленно закрылась – с тем чтобы гостеприимно распахнуться во всю ширь. Стоящий на пороге человек еще раз внимательно и с подозрением осмотрел нежданных курьеров, сам себе кивнул и отступил в сумрак прихожей, приглашающе прошелестев напоследок:

– Проходите.

Попав внутрь, князь первым же делом огляделся, а услышав тихий шлепок за спиной, развернулся и успел подхватить и аккуратно уложить оседающую в беспамятстве тушку привратника, попутно проверив ее на наличие вредных для здоровья предметов. Скинув верхнюю одежду прямо на истертые половицы пола (хотя Григорий умудрился и тут проявить бережливость, уложив свое пальто прямо на отдыхающего его стараниями человечка), напарники переглянулись и быстро организовали себе полумаски из нашейных платков, после чего Александр сделал приглашающий жест.

Хха!

От переизбытка усердия Гриша едва не пробил насквозь чахлую дверь гостиной – до того он спешил познакомиться с революционерами Царства Польского. Пять человек, рассевшихся вокруг небольшого круглого стола, удивленно повернули головы и тут же удивленно застыли, услышав неожиданное приветствие:

– Добрый вечер, господа хорошие!

Следующие пятнадцать минут Александр молча стоял и слушал, время от времени непроизвольно морщась. От досады. Людвик Крживицкий покинул и Варшаву, и Российскую империю еще вчера (но утренним экспрессом, хотя бы тут книжник их не обманул), и пообщаться на разные темы им теперь ну никак не светило. Да и Григорий… он, надо отдать ему должное, вполне добросовестно пытался копировать манеры своего друга и поначалу общался с людьми, сидевшими вокруг овального стола, достаточно вежливо. Примерно минуты две или даже три. Но склонить их к сотрудничеству так и не смог – те отошли от первоначального оцепенения и даже имена называть отказывались, а ежели не были бы так качественно упакованы, то и кинуться в драку не постеснялись бы. Особенно посверкивал глазками один пожилой человек, вроде как из профессуры (по внешнему виду) – прямо так и рвался отовариться хорошей плюхой или зуботычиной. С него и начали, вот только едва Григорий вытащил из его рта кляп, как тут же ему пришлось уклоняться от плевка… Разумеется, своего профессор добился и уже через мгновение в полубессознательном состоянии завалился набок вместе со стулом, к которому был привязан. От огорчения таким к себе пренебрежением (а также от волнения) Григорий начисто забыл все, что они перед этим планировали, и начал импровизировать. То есть вспомнил все свои навыки унтер-офицера первого взвода Олькушского погранотряда в такой дисциплине, как «полевой допрос захваченного нарушителя». После чего переместил четверых в соседнюю комнату, а пятым, самым невзрачным (и испуганным) на вид, занялся вплотную. При таком подходе к делу совсем неудивительно, что нужная князю информация полилась полноводной рекой, но он-то ведь планировал все немного иначе! Поиграть на нервах (и здоровье – так, совсем немного), устроить маленькое представление с как бы жестокой смертью одного из присутствующих. После чего убедить подписать обязательства о сотрудничестве с разведкой Австро-Венгрии и завизировать по паре расписок на брата – в получении значительных и не очень сумм. В итоге получилась бы натуральная золотая жила для подполковника Васильева – тот бережно и рачительно разрабатывал бы ее пару лет, рос в чинах и наградах и при всем этом был должником Александра. Не получилось, увы. Конечно, жандарму и типография будет в радость… А вот сдавать тайник в букинистическом магазине князь передумал. Слишком много подарков зараз – это тоже плохо. Да и себя светить не хотелось. Михаил Владимирович сразу догадается о том, кто побывал у пана Любашенко, уж тот молчать не станет.

«В отличие от этих господ им распространяться о том, что они сами же сдали свой копировальный центр, будет как-то не с руки. Еще партийный авторитет пошатнется, начнут предателями считать… Н-да. Хотел как лучше, вышло как всегда. Первый блин у Гриши получился даже не комом, а… черт! Опять профессору прилетело».

Крутанув барабан револьвера, Александр перевел внимание Григория на себя, тут же качнув головой в сторону и показав жестом – отойдем.

– Немного поработай с оставшимися, потом закругляйся – и уходим.

Напарник понимающе и слегка виновато (понял уже, что напортачил) кивнул. Ушли они так же тихо, как и пришли, и всю дорогу до отеля Гриша косился на командира, втихую переживая приключившуюся с ним неудачу. Время было уже вполне утреннее, поэтому ложиться они не стали, скоротав пару оставшихся до рассвета часов легким завтраком и разбором допущенных ошибок – как Григория, так и Александра. Уже в конце обсуждения князь ненадолго задумался, после чего пробормотал себе под нос:

– Пожалуй, уже пора. – И громче своему напарнику и другу: – Как вернемся в Сестрорецк, присмотри под свое начало пять-шесть… дюжину надежных людей и сам готовься – будем кое-что новое изучать.

Его собеседник моргнул и уточнил для верности:

– Навроде сегодняшнего?

– Угадал. О, вот и рассвело. Надо бы подполковнику записочку отправить…

В этот раз в жандармском управлении было непривычно оживленно, и вместо двух-трех офицеров перед портретом присутствовали и наслаждались свежим никотином сразу шесть жандармов, причем один из них дымил не какой-то там сигареткой или папироской, а красивой резной трубкой из бриара[5]. Подполковник Васильев встретил князя широкой улыбкой и едва ли не объятиями, лучась дружелюбием наподобие маленького солнца. И первым же делом совершил серьезное должностное преступление, дав своему гостю ознакомиться с коротким перечнем фамилий на куцем огрызке листа. Подождав, пока Александр отложит его в сторону, подполковник пододвинул к себе пепельницу и устроил маленькое аутодафе списку бывших жандармских осведомителей в трех пограничных отрядах – Олькушском, Границком и Бискунском. Бывших – потому что они уже вышли в запас и разъехались кто куда.

«А три штуки приехали на фабрику. Ну этого следовало ожидать… Одно только мне непонятно: это они сами ко мне захотели или по инициативе кураторов?»

– Благодарствую, Михаил Владимирович, от всей души. Как ваши дела? Я слышал, без стрельбы не обошлось?

То, что он не только слышал, но и видел (разумеется, с изрядного удаления) все действо по захвату подпольной типографии и остался несколько разочарован увиденным, князь оглашать не стал – к чему подробности? На его взгляд, полицейские возились непозволительно долго и без должной в таких случаях сноровки и напора – пяток солдат его бывшего взвода справились бы гораздо быстрей и без таких значительных потерь.

– О! Там самый натуральнейший бой вышел, Александр Яковлевич! До последнего сопротивлялись, дьяволы этакие, а один так вообще отстреливаться вздумал и четыре нижних чина из полиции ранил.

– А противная сторона?

– Наборщики отделались синяками… Правда, одному не совсем удачно прикладом попало по челюсти, но ничего, через неделю мы и его допросим. А стрелял печально известный Марцин Каспшак, так сказать, собственной персоной. С каторги сбежал, так все думали, что он за границей обретается. В этот раз так просто не отделается, мерзавец… И это еще не все. Обнаружились две статьи, собственноручно написанные Кульчицким – помните, я вам рассказывал про этого молодчика? Теперь среди ссыльнопоселенцев будет свою пропаганду вести, где-нибудь в Тобольске. Удачно, очень удачно мы туда наведались!