Мэтр Бонларрон огляделся вокруг.
— Чтоб ему пусто было! — воскликнул он. — Что стало с моим слугой? Думаю, что этот король трусов свалился в обморок.
— Я здесь, хозяин, — послышался жалобный голос из-под стола, где нашел укрытие достойный Бистоке.
Бросив на слугу презрительный взгляд, ветеран велел ему накрывать на стол.
— Хотя, по-моему, — добавил он, — ты недостоин прислуживать за столом, где оказали честь занять места двое таких доблестных шевалье.
Вскоре гости приступили к баранине. Она оказалась предельно жесткой, но даже кожа не смогла бы противостоять зубам проголодавшихся путешественников. Кроме того, вино в «Трубаче» было превосходным, и к тому времени, когда дело дошло до десерта, все четверо — ибо напитки заставили их проявить снисходительность даже к слуге — дружно веселились. Отставной сержант рассказывал истории о лагере, походах и сражениях, слуга исполнил песню собственного сочинения, а новые друзья болтали о своих надеждах и мечтах.
Фрике, кого мы оставили хористом в соборе и буфетчиком в таверне, то есть причудливо сочетавшим служение Богу и Бахусу,[32] и в самом деле довелось много постранствовать. В конце концов, взятый под опеку господином Кольбером дю Терроном, верховным сенешалем Ларошели, он приобрел некоторые познания в морском и военном деле. Он изобрел конструкцию, увеличивающую скорость кораблей, и еще кое-какие «искусные приспособления», как говорили люди, убедившие сенешаля послать парижанина в его родной город посмотреть, оправдает ли он поговорку о пророках в своем отечестве.
В свою очередь, сельский дворянин, ставший столь же общительным под воздействием доброго вина, поведал о событиях, предшествующих его появлению на свет, о своей юности и о том, что привело его в столицу. Внимательно слушавшего Фрике заинтересовали имена Портоса и его трех товарищей по оружию, служившие юноше ориентирами в его поисках.
— Постойте! — воскликнул он. — По крайней мере, одного из них я знаю.
— Неужели? Кого же именно?
— Капитана д'Артаньяна!
— Капитана?
— Капитана, командовавшего двумя ротами красных и черных мушкетеров.[33] Я был мальчишкой, когда видел его, но мальчишки не забывают тех, кто дерет их за уши и дает им деньги. Честное слово, господин д'Артаньян как-то обещал отрезать мне уши — и сделал бы это, потому что я ехал на лошади, украденной у его друга, — а также дал мне пинок, который я навсегда сохраню в памяти. Какой боец — вы бы видели его в тот день, когда арестовали парламентского советника Бруселя — тогда поднялся такой мятеж, какого мы никогда не увидим в наши вырождающиеся дни, — трещал без умолку Фрике, потирая руки с воинственным ликованием, разделяемым ухмылявшимся трактирщиком. — Кирпичи и колпаки от дымовых труб летали, словно снежинки, горожане взялись за оружие, а господин д'Артаньян смотрел в лица двух тысяч орущих и буйных людей спокойно, словно каменная статуя у собора! Да, он был одним из тех рыцарей, о которых мы читали в книгах! А как только толпа увидела, что приближается его эскадрон, она растаяла, как снег! «Оружие наизготовку! Целься!» — скомандовал капитан, но прежде, чем он успел сказать «Огонь!», народ разбежался во все стороны, а Брусель был быстренько препровожден в Бастилию. Поистине, господин д'Артаньян был храбрейшим из храбрых и в то же время величайшим хитрецом на свете, как подобает истинному гасконцу. Если бы он пожелал, то стал бы властелином мира!
— В самом деле?
— Мой хозяин — причетник в соборе Богоматери — был в услужении у друга капитана д'Артаньяна, возможно, также одного из тех, кого вы упомянули. Так вот, мой хозяин Базен, пробуя вино, которое присылали из нашей таверны для священных сосудов, обычно пускался в болтовню о величайших воинских подвигах, совершенных д'Артаньяном и его друзьями в прошлое царствование, когда они одержали верх над знаменитым кардиналом Ришелье! Кардинала Мазарини, этого итальянского вора, они тоже поставили на место! Так что, если тот дворянин, кого вы разыскиваете был другом капитана д'Артаньяна, ручаюсь, он стоит того, чтобы его искать.
— Что же стало с этим капитаном? — спросил Жоэль, испытывая облегчение человека, который, опасаясь, что гоняется за иллюзией, нашел наконец нечто материальное.
Фрике покачал головой печалясь, что ему приходится разочаровывать нового друга.
— Тут я ничем не могу вам помочь, ибо вскоре превратился в перекати-поле, в то время, как если бы я стал продвигаться по службе в соборе или таверне, то сделался бы причетником, невзирая на неказистую внешность, или хозяином гостиницы, как мой достойный сосед за этим столом. А теперь я знаю о том, кто возглавляет парижскую церковь или королевскую гвардию не более, чем вы.
— На меня вы можете тоже не рассчитывать, — заметил Бонларрон. — Поскольку его величество оскорбляет свою столицу, живя во дворце за ее пределами, я ничего не знаю о дворе и гарнизоне. Возможно, капитан д'Артаньян ушел в отставку или умер, хотя у нас, старых солдат, душа не так легко расстается с телом.
— Можно легко навести справки, — посоветовал Фрике.
— Где? — энергично осведомился бретонец.
— В мушкетерских казармах, разумеется. Многие из служивших в то время еще не ушли на покой, и если они не помнят своих старых командиров, то их место в пекле!
— Вы правы, друг мой. Теперь мне нужно узнать, где находятся мушкетеры.
— Это не составит труда, — заявил трактирщик. — Так как мушкетеры входят в королевскую гвардию, то они должны были последовать за королем во Фландрию.
— Да, но кампания окончена, — возразил Фрике. — Я слышал, что его величество вернулся в Лилль, так что поиски следует начать там.
— Одну минуту, — остановил его мэтр Бонларрон. — Вам незачем ехать так далеко, ибо не все мушкетеры отправились туда. Один отряд остается в Сен-Жермене охранять королеву. Я в этом уверен, так как встретил на днях виконта де Брежи, одного из моих завсегдатаев — он капрал эскадрона мушкетеров, оставшегося здесь.
— Вы думаете, он должен что-нибудь знать о капитане д'Артаньяне?
— Было бы весьма странным, если бы он не знал. Состоя в мушкетерах лет тридцать, Брежи наверняка служил под началом капитана.
— Тридцать лет в армии — и все еще не уволен? — воскликнул парижанин. — По-моему, ему теперь более пристало носить костыль, нежели мушкет.
— Господин Фрике, — с отеческой улыбкой ответил хозяин, — я убедился, что храбрости вам не занимать. Вы станете грозным фехтовальщиком, когда умерите вашу горячность и подзайметесь теорией. И тем не менее, хотя молодость на вашей стороне, я бы не советовал вам ссориться с господином де Брежи, так как не знаю столь же крепкой руки, если не считать вашего соседа за этим столом. Да, мушкетеры всегда славились тем, что имели в своих полках лучших фехтовальщиков!
