ни научилась справляться со своим гневом, она не сможет заставить начальника изменить свое мнение или добиться торжества справедливости. Все, что она может, – это изложить свою позицию, осознать свой выбор и взять на себя ответственность за собственные действия. Чем спокойнее и тверже Карен будет разговаривать с шефом, тем яснее он поймет, что думает на самом деле и как должен действовать. Возможно ли, что Карен бессознательно предпочла избежать подобной ясности, чтобы сохранить образ своего босса как «классного парня»?
История Карен наглядно показывает, как наши неосознанные страхи разрушения и разлуки могут мешать нам четко и эффективно использовать свой гнев для смены позиции или курса поведения. Бывают, однако, случаи, когда наша проблема заключается не в страхе перед ясностью, а в ее отсутствии. То, что мы разгневаны, – очевидно, однако мы можем не вполне четко осознавать собственное «я», поскольку сконцентрированы исключительно на том, как себя ведут по отношению к нам другие люди. Вот еще один яркий пример.
Забавная история, которая многому учит
Однажды, несколько лет назад, ко мне в гости приехала сестра, и мы договорились вместе пойти в Macy’s, где я собиралась купить сковородку с антипригарным покрытием. Не особо раздумывая, я выбрала первую понравившуюся сковородку и направилась к кассе. Но не успела я сделать и пару шагов, как сестра сообщила мне, что я ошиблась в выборе. Голос Сюзан был буквально пронизан уверенностью в собственной правоте. Вдобавок она привела исчерпывающие доводы о недостатках того покрытия, которое выбрала я, – о чем сама я не знала, поскольку абсолютно не интересовалась этой темой.
Поначалу я восхитилась энциклопедическими знаниями своей старшей сестры, но она все не унималась, и во мне начинал понемногу закипать гнев. Кто вообще спрашивал ее мнения? С чего она решила, что всегда права? И почему вдруг назначила саму себя величайшим специалистом в мире по всем вопросам? Я на секунду представила, как шмякаю ее по голове этой самой сковородкой, но вовремя сдержалась. Вместо этого я упрямо прошествовала к кассе – ни дать ни взять строптивая младшая сестра – и купила сковородку, которую сама выбрала. Сковородка оказалась паршивого качества и прослужила мне недолго, как и предрекала Сюзан.
Не зря говорят: мы учим тому, чему нам самим неплохо бы научиться.
Рассказывая об этом случае моей подруге Марианне От-Рише, которая вместе со мной ведет семинар по гневу, я и сама не могла понять собственных эмоций. Почему я рассердилась? Ответ прост: потому что с сестрой всегда было так сложно! Меня разозлила ее манера вечно умничать и выставлять себя экспертом в любой сфере. При этом, рассказывая свою историю, я постоянно говорила о сестре – и ни слова о себе.
Марианна выслушала и беззаботно ответила: «А я бы взяла твою сестру с собой за покупками! Здорово было бы узнать побольше о разных там антипригарных сковородках! Какая Сюзан умная!» – и вовсе не лукавила. Окажись подруга на моем месте, ее реакция на поведение моей сестры и ее характер в целом была бы абсолютно позитивной. В самом деле, те качества, что я больше всего критиковала, притягивали к Сюзан окружающих, в том числе и наших родителей. В тот момент я поняла то, что было так очевидно для меня в других людях: моя обвинительная позиция мешает мне осознать причины собственной бурной реакции.
Что меня так раздражало в манере поведения Сюзан, ее привычке постоянно лезть с советами? Какова была модель наших отношений и моя роль в них? Лишь поразмыслив как следует и продумав ответы на эти вопросы, я смогла сказать Сюзан о том, что именно меня тревожит, не виня во всем ее характер или манеру поведения.
Вначале я использовала свой гнев как инструмент поощрения, чтобы разобраться в собственных желаниях и обозначить границы взаимодействия с сестрой. Как и Мэгги в разговоре с матерью, я объяснила Сюзан, что, если мне понадобятся ее советы, я о них попрошу. Сюзан, по понятным причинам, было нелегко принять, что я предпочитаю не слушать полезных и разумных комментариев, поскольку она сама приветствовала бы их – даже непрошеные.
Чтобы ей было понятнее, какую проблему для меня представлял ее совет, я рассказала ей немного о том, каково мне было быть младшей сестрой: «Знаешь, Сюзан, всю свою жизнь я видела в тебе яркую звезду. Я всегда смотрела на тебя как на человека, у которого есть ответы на все вопросы. Мне казалось, что ты все знаешь и все можешь, а я вечно в тени и на вторых ролях, мне нечему научить и нечего предложить взамен. Может быть, из страха перед твоей гениальностью я теряю последние крупицы способности что-либо понимать. Наши отношения очень важны для меня, и я стараюсь достичь в них равновесия. Думаю, не лишним будет на некоторое время воздержаться от помощи и советов старшей сестры. Знаю, это может показаться глупостью и неблагодарностью – ведь ты так здорово умеешь помогать – но именно это в данный момент нужно мне больше всего».
На самом деле я просила сестру изменить свое поведение. Но не потому, что ее советы были плохими, неправильными или лишними, а скорее потому, что это было бы полезно для меня из-за реакции, за которую я взяла на себя полную ответственность. Рассказав о своей дилемме Сюзан (а также – о том, как я завидовала, что в нашей семье именно она была яркой звездой), я сделала важный шаг к выходу из старой модели гиперфункционирования-гипофункционирования, в которой Сюзан играла роль всезнайки, а я – незнайки.
В детстве и юности, чем большую мудрость и компетентность проявляла Сюзан, тем больше в ответ замыкалась я, ощущая в голове полнейшую неразбериху. Когда я рассказала о своем желании наконец-то чем-то отплатить сестре (а не быть всегда в роли получателя ее мудрости), Сюзан в ответ поделилась со мной некоторыми своими проблемами, и я впервые поняла, что моя точка зрения для нее тоже важна. Со временем наши отношения стали более сбалансированными, и я больше не чувствовала себя «на нижнем ярусе» качелей. Теперь я действительно ценю ее советы – даже непрошеные – чего бы они ни касались (даже посуды с антипригарным покрытием).
Для того чтобы посредством гнева обрести более ясное понимание себя, нам вовсе не нужно проводить тщательный самоанализ и пытаться найти своим реакциям пространные психологические объяснения, как в моем случае с Сюзан. Не выяви я давних проблем в отношениях – могла бы просто сказать
