тут нас. Кстати, если это случится, я все буду отрицать. Мало того, скажу, что это вы меня сюда затащили, чтобы обесчестить.
– Обесчестить?! Вы же вдова!
– Фиктивная, – буркнула я, подталкивая Шона к подъемнику.
Слава всему, он перестал тупить и пошел туда, куда направляли.
– Как это фиктивная? – оторопел граф. – Разве ваш муж жив?
– Нет.
Я втиснулась в кабинку подъемника рядом с Шоном и нажала на кнопку первого этажа.
– Мой муж умер, но брак у нас был фиктивный. Дориан небезосновательно полагал, что как только ему станет хуже, дети выгонят меня из дома. Ведь именно я – та целительница, из-за которой они так долго не могли дождаться наследства.
– Чушь! – фыркнул Шон. – Зачем им было желать смерти отцу? Всем бизнесом и так управлял его сын.
Надо же! Он в курсе. Хотя, если учесть, что он искал, у кого можно занять деньги, неудивительно. Полагаю, граф не обошел вниманием и дье Эвилей. По крайней мере, собрал информацию об этой семье.
– Нет. Несколькими счетами, на которых хранились немалые суммы, по-прежнему заведовал Дориан, – объяснила я. – Когда необходимо было крупное вложение куда-либо, Людвиг приходил к отцу и просил деньги. Но тот не всегда их давал. Кроме того, Тьянмира призналась, что ненавидит отца и меня заодно.
– За что?
– Дориан в молодости занимался исключительно зарабатыванием денег, а на детей ему было плевать. С возрастом он смягчился и, когда я начала его лечить, привязался ко мне. Тьянмира до сих пор не может простить того, с какой теплотой и любовью ее отец относился ко мне – чужачке, а не к родным детям.
Мы спустились на первый этаж быстро прошли по коридору для слуг и вышли недалеко от гардероба. Повезло, что никого не встретили. Кстати, тут отличное место, чтобы поговорить. Никого нет. Слуг несложно заметить.
– Откуда вы знаете все эти переходы? – Шон оглядывался.
Кажется, только сейчас понял, где мы находимся.
– Не имеет значения. Главного вы добились. Чего вам надо, граф? Сомневаюсь, что вы решили шантажировать меня из-за денег.
– Может, я просто хотел вас… – дье Омри сделал многозначительную паузу, желая меня смутить, но я, понятное дело, смущаться не пожелала. – …хотел вас пристыдить за обман.
– Да неужели? Что же прямо возле ложи не пристыдили? Нет уж, вы уже доказали, что обладаете… – я ухмыльнулась, а потом вернула ему колкость, – деловой хваткой.
Ага, хитропопостью, в которой он меня обвинял. Кажется, графу не понравились мои слова.
– Ну, раз вы такая умная, попробуйте догадаться.
Дье Омри замолчал, взгляд его съехал в мое декольте, но я сложила руки на груди, закрыв обзор. Несмотря на эту провокацию, не думаю, что его заинтересовало мое тело. Он симпатичный, богатый, при титуле. В конце концов, Шон может обратиться в дорогой местный бордель или найти содержанку.
Полагаю, что он сам пока не придумал, о чем меня попросить, и не планировал шантажировать. Просто я ему удачно подвернулась.
Скорее всего, было как-то так: год назад Шон собирал деньги на свою, скажем откровенно, авантюру. Богатых аристократов не так много, поэтому не исключено, что он попросил помощь у дье Эвилей.
На тот момент всеми делами занимался Людвиг, недаром Шон так уверено заявлял, что наследство сыну Дориана особо не нужно, ведь он по факту давно уже владел всем, что принадлежало отцу.
Итак, представим, что год назад Шон обратился к Людвигу с просьбой занять деньги, тот отказал. Зная характер моего пасынка, полагаю, что сделал он это довольно резко. Понятное дело, дье Омри запомнил.
И вот, спустя год, он возвращается на родину и видит газету, где рассказывается обо мне, наследстве дье Эвилей и призраке. Причем, Шон читал газету сегодня утром, а уже вечером встретил своего бывшего друга с молодой вдовой в театре. И это тогда, когда я должна скорбеть о смерти мужа.
Понятно, что он сделал обо мне нелицеприятные выводы.
А потом… не знаю, что случилось. Возможно, он как-то понял, что Винс нервничает. Логично, ведь они служили вместе, и, по некоторым оговоркам моего телохранителя, были очень близки. Значит, хорошо знали друг друга.
Шон как-то избавился от Винсента, а сам решил проследить за мной, или случайно увидел, когда я спешила в ложу Тьянмиры. Пошел следом, увидел «призрака», сообразил, зачем мне это нужно, и решил воспользоваться ситуацией.
Слишком много допущений, но я чувствовала, что как-то так все и было. Значит, он не придумал, о чем меня можно просить.
Это хорошо. Что я могу предложить Шону такого, что заставит его молчать?
Погодите, а почему в нашей ложе свободно два кресла, а граф пришел один, да еще и в самый последний момент? Ждал кого-то. Женщину. Ну, конечно!
– Скажите, граф, вы сильно расстроились, когда ваша дама не пришла сегодня в театр?
– С чего вы взяли, что я кого-то приглашал? – раздраженно отозвался Шон.
Слишком эмоционально отреагировал, значит, я на правильном пути.
– Винсент не смог выкупить все места в ложе, значит, вы приобрели не один билет, а два.
– Может, я хотел посмотреть пьесу с другом.
– Да что вы говорите! Все же знают, что эти представления устраиваются только для того, чтобы женщины могли блеснуть новыми драгоценностями и нарядами. Приглядитесь, каждый мужчина, что сюда пришел, сопровождает женщину или женщин. Каждый, кроме вас.
– Чего вы добиваетесь? Чтобы я признался? – прорычал сквозь зубы Шон, наклонившись к моему лицу, – Хорошо! Дама, которую я пригласил, не пришла! Довольны?!
– Почему не пришла?
– Хватит, я отказываюсь отвечать на ваши вопросы.
Дье Омри развернулся и попытался удрать, но я не дала ему этого сделать, схватив за руку.
– Предположу, что девушку отпугнула ваша репутация, граф. Как вы смотрите на то, чтобы я помогла вам исправить ее?
– Как это?
– Ну вы же сами сказали, что мои представления гораздо лучше тех, что разыгрываются в театре. Всего пара заметок в не самой известной газете, и обо мне знают. Причем, «призрака» в ложе видели довольно много людей. Не думаю, что они промолчат. Скоро о проклятье, которому подверглась Тьянмира, а, возможно, и ее брат, не будет говорить разве только ленивый. Слова репортера, что писал статьи в газету, получат подтверждение. Как вы думаете, кому поверят аристократы и простые обыватели? Тьянмире и Людвигу, которые будут утверждать, что их
