Слова, которые он кому-то адресовал, до сих пор отдавали пульсацией в моей голове и норовили уничтожить нервную систему напрочь.
«Проснись и пой, Аня… Смирись с реальностью и живи дальше», – звучал в голове насмешливо внутренний голос.
Снова. Да что ж такое-то?
А если я не хочу смиряться? А если мне хочется, как в детстве спрятаться в домик и не выходить из него?
Что… что тогда?
Горько усмехаюсь.
Ах, да… Я совсем забыла. Меня же никто не спрашивал и не собирается этого делать! Как всегда!
Очередное доказательство моих слов, это последующие действия…
Одной рукой он схватил стул, стоящий неподалёку и поставил его возле моей кровати.
Усевшись на стул, он нацепил улыбку, оголив свои белоснежные зубы и сходу начал:
– Привет, как ты?
Даже не поинтересовался…
Можно ли сесть? Хочу ли я его видеть?
Пф-ф-ф.
А я молчала. Отчего-то не хотелось с ним разговаривать и видеть тем более.
Я ждала Витю, а пришёл он…
– Как ты себя чувствуешь? – в его голосе я уловила едва различимое сочувствие.
Саша волновался за меня или ему жаль? Жаль, что мы заложники в этой ситуации?
– Нигде не болит? – не унимался он.
Я вздохнула и подцепив пальцами простынь, спросила:
– Саш, а что это сейчас было?
– Что именно?
Он нахмурился, сведя брови вместе.
– То, что ты сказал… за дверью. В коридоре. Я слышала, – слова крутились на языке. – Кхм, что я – твоя девушка…
– А, – он почесал затылок, словно задумался, – ты об этом… Ну да. Так вышло.
С горла слетел смешок.
Так вышло? Ну конечно. У него вообще всё так просто. Взял, да обозначил всем мою принадлежность ему.
Глупо. Очень глупо с его стороны.
– Я же даже не дала согласие… Зачем?
– Слушай, Ань… – сбивчиво начал. – Это всё для твоего блага. То есть, я так сказал, чтобы тебя защитить, понимаешь? Всё ради тебя. Чтобы он… он тебя больше не трогал. Он и не тронет. Я всё уже уладил. Теперь нам никто не помешает, и ты…
– О чём ты? – обрываю его резко.
– Он отступил, – как в бреду, говорил. – Принял правду. Понял, что это всё неправильно. Так не должно быть.
– Кто, чёрт возьми? – в груди медленно закипала злость. – Прекрати говорить загадками. Кто отступил?!
– Мой отец.
***
Вмиг тело пронизывает холод, он выбивает воздух из моих лёгких, принуждает сердце замереть, а самой сжаться в комочек… В оголённый комочек нервов.
Всё меняется раз за разом. Мир искажается и переходит в другую плоскость. В голове начинают проскальзывать картинки их с Сашей разговора. То, как он говорит, что наши отношения – это неправильно. Это грех. Я как будто вижу лицо Вити и его приговор… для нас.
– Где… – выдыхаю рвано. – Где Витя?
– Витя? – Саша неверующе покачал головой. – Какой он тебе… Витя? Не дури, Ань.
– Не дури? – голос прорывается наружу вместе с истерическим смехом. – А я дура представь себе, Саш? Самая настоящая. Так, где он?
– Успокойся, – одёрнул меня он, – тебе ведь нельзя волноваться. Поговорим об этом, когда ты будешь в себе и…
– Я спрашиваю, где он?! – выкрикнула. – Так сложно ответить?
Саша хмыкнул.
– Он просто понял, что лучшим решением будет тебя отпустить. Не строить излишних иллюзий и воздушных замков… До тебя разве не доходит? Это всё глупая затея. С самого начала, вы были обречены… И чем быстрее ты поймёшь эту истину, тем быстрее тебе станет легче. Пойми, Ань… ну повстречались вы бы пару месяцев, а потом он бы бросил тебя… Для чего эти страдания? Вот и я так подумал, поэтому преждевременно избавил тебя от них. Можешь не благодарить…
Боже…
Всё это произнёс он максимально спокойно, и лишь лихорадочный блеск глаз выдавал ту бурю эмоций, которая бушевала в его душе…
Злость и замешательство.
Он не понимал почему я так рьяно защищаю Витю и также не понимал моего выбора.
– Что… что ты несёшь, Саш?! – руки начали трястись. – О какой благодарности идёт речь? Ты… ты с ума сошёл? Как ты можешь решать за меня?! Что для меня лучше, а что нет? Это моя жизнь! Моя! – я шмыгнула носом, осознавая, что по щекам вовсю капали слёзы. – Почему вы все решаете за меня, чёрт возьми?!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Быстрым движением я сдёрнула катетер с вены и села на кровать, хватаясь за железный каркас.
Сил на большее не было, но так хотелось… Встать и отвесить ему пощёчины.
– Ань, ты чего творишь?! Тебе нельзя нервничать.
Он явно испугался, но было отчего то всё равно. Саша сам спровоцировал меня, вызвав во мне такие эмоции.
Он попытался вдеть катетер вновь, но я отдёрнула руку и повернула голову в другую сторону, лишь бы не смотреть в его глаза.
– Это последствия седативных… – тем временем, он сбивчиво шептал. –Ты не в себе, но это временно. Врач сказал, что ты придёшь в себя чуть позже и тогда ты сама всё поймёшь… Так бывает… Кто-то оступается, совершает ошибки, а потом понимает, что всё это блажь… Временная. Как помутнение рассудка. Отец запудрил тебе мозги, а я…
– Прекрати, – закрываю уши руками. – Прекрати нести этот бред… Довольно!
Господи, уведите его кто-нибудь отсюда…
– А я помог тебе, – продолжил он с выдохом. – Избавил от ненужного груза и проблем, которые обязательно настигнут… Стоит только с ним сблизиться. Стоит только копнуть глубже… Ты-молодая, красивая девушка… Ань, ну вот скажи, зачем тебе… Он?
– Саш…
Он замотал головой, не давая мне сказать ни слова.
– Я ведь намного лучше его, – он вскинул подбородок вверх, а мне захотелось рассмеяться от того насколько его слова и жесты были самоуверенные. – У меня нет детей, нет трёх браков за плечами, нет огромного опыта с женщинами, как у отца… Я вообще свободный человек, не обременённый какими-то обязательствами… Признай, Анют, со мной тебе будет гораздо легче… будь уверена.
– Не называй… не называй меня так! – крикнула я так громко, что на миг горло прорезало болью, а уши заложило. – Просто тебе нужно уйти… Сейчас. Разговор не удался, отложим на потом. Я не хочу тебя обижать… Пожалуйста, прошу тебя… позови его… позови. Чуть-чуть… хоть немного взглянуть и…
Сил кричать уже не было. Вмиг все они иссякли.
Грудную клетку разрывало на части, а сердце крошилось на мелкие осколки.
– Нет! Аняяя! Когда же до тебя наконец дойдёт?! – его голос зазвучал осуждающе. – Я же для тебя стараюсь… Всё. Для тебя. А ты…
– Пожалуйста, – умоляющим тоном сказала я. Стало трудно дышать, и я схватилась за грудь. – Саш…
– Прости, Ань, но так будет лучше...
Это было последнее, что я услышала перед тем как провалиться в кипучую бездну своих снов.
Мир померк, и я вместе с ним…
***
Я просыпаюсь от ласковых, почти невесомых касаний по моей щеке. Это так приятно…
Хочется, как в детстве зажмуриться, и притвориться, что ты ещё спишь…
Чтобы чуть-чуть продлить те мгновения, в которых ты был по-настоящему счастлив… В дни, когда в доме царила идиллия… В дни, когда была жива моя мама.
Жаль, что это всё в далёком прошлом, а настоящее пока не радует. Увы, память мою не отшибло…
Я помню, как Саша зашёл в палату, о чём мы говорили.
Его слова. Жесты. Мимику…
Я слишком много всего помню, а хочется забыть.
Стереть из памяти… Но разве это возможно?
Сквозь ворох неприятных воспоминаний, прорывается тихий голос. Знакомый, родной, любимый:
– Хомяк, испугала же ты меня.
Я невольно улыбаюсь потому, что заочно знаю, кто это может быть.
Я распахиваю глаза и вижу перед собой взволнованное лицо брата. Видок у него тот ещё, словно мчался сюда с конца города…
Брови изогнуты, волосы взлохмачены, а на мускулистом теле одна лишь футболка, хотя на дворе осень…
– Артур?
– Ну наконец, – с выдохом сказал он. – Я уж думал, что сегодня ты не проснёшься. Тебе вкололи успокоительное. Сильнодействующее…
– Да? – удивлённо спросила я. – Я же просто провалилась в сон…
– Ты кричала, Ань… – его лицо стало вмиг строгим, а взгляд тяжёлым, –всю клинику на уши подняла… Я как раз поднимался на лифте и услышал твой голос… Сразу узнал и побежал… Ты металась по палате, катетер лежал в стороне… Босая, в одной лёгкой пижамке… Хваталась за волосы и кашляла, задыхалась как при приступе астмы…
