вскрыли, и в распоряжении исследователей оказались ее волосы, семь зубов, череп и фрагменты кожи. Около полугода их изучали двадцать два специалиста в восемнадцати лабораториях. Уникальный эксперимент возглавлял сам Филипп Шарлье.
Анализ со всей очевидностью показал наличие в останках Аньес Сорель большого количества ртути, которую издревле использовали в качестве яда. Филипп Шарлье заявил, что именно ртуть стала причиной смерти, сразившей эту женщину.
Аньес Сорель унесла не дизентерия, а яд. А вот с последующими утверждениями ученые были осторожны: кто докажет, был ли это несчастный случай или убийство? Известно, что примитивная медицина той эпохи использовала значительные количества ртути при производстве лекарств, и у Аньес был повод к ним прибегнуть.
Очевидно, что Жак Кёр не был врагом Аньес Сорель и не имел никакой заинтересованности в ее смерти. Если у нее и были враги, то это были совершенно другие люди, из ближайшего окружения короля. Будущий король Людовик XI, без сомнения, выглядит идеальным обвиняемым. Но дофин не мог быть непосредственным убийцей, только заказчиком.
Среди тех, кто находился в это время в тесном контакте с Аньес Сорель, фигурирует доктор Карла VII Робер Пуатвен. Вот уж кто точно умел готовить яды и пользоваться ими. Но почему именно Робер Пуатвен? Возможно, он посчитал, что эта самозванка начала играть слишком большую роль в решениях короля и судьбах Франции.
Столетняя война закончилась. После нее Франция осталась изувеченной и опустошенной.
УИЛЬЯМ СТИРНС ДЭВИС, американский историк
Поздние годы правления Карла VII были омрачены возрастающей враждебностью между ним и его наследником, Людовиком, родившимся в 1423 году в Бурже. Тот требовал большей власти и организовывал заговоры в попытках навредить полномочиям своего отца. Карлу пришлось отправить сына в изгнание.
Некоторое время Людовик жил в Дофине, занимаясь своими делами. На неоднократные требования отца явиться ко двору он отвечал отказом, а потом (в августе 1456 года) бежал под защиту герцога Бургундского. Тот охотно принял Людовика и укрыл в своих владениях.
В 1458 году Карл серьезно заболел и вновь призвал 35-летнего Людовика из изгнания, но тот в очередной раз отказался вернуться. Под давлением болезни рассудок Карла совсем помутился, у него образовалась опухоль, не дававшая возможности принимать пищу. Король умер 22 июля 1461 года от голода.
Некоторые специалисты считают, что у Карла VII имелись признаки невротической антрофобии. В 1458 году ноги у него отекли и покрылись язвами. Подобные симптомы могли быть признаками различных заболеваний – от сахарного диабета до остеомиелита, однако, вероятнее всего, это были вторичные симптомы венерической болезни, например, сифилиса. Под влиянием болезни у Карла развилась мания преследования, он опасался быть убитым собственным сыном.
Историк Уильям Стирнс Дэвис пишет об этом короле так:
«Он был запятнан убийством Иоанна Бесстрашного. Никто не мог отрицать, что Карлу, как тогда казалось, не хватало энергии. Он как будто был доволен, что агрессивный английский регент, герцог Бэдфорд, отбирает у него королевство»[86].
А вот историк К.В. Рыжов дает Карлу VII такую нелестную характеристику:
«Он не изменял своего образа жизни: занимался игрой и всяким вздором, веселился до самой смерти, окружал себя ветреными девушками и легкомысленными придворными. Они рассорили его со старшим сыном Людовиком, который, впрочем, был и без того человеком вероломным и готовым ко всяким преступлениям. Несколько раз он покушался свергнуть отца, был замешан в нескольких заговорах и уличен в связи с англичанами. Долгие годы он жил в провинции, не показываясь ко двору, и плел оттуда свои интриги. В 1456 году Карл выступил против сына во главе войска. Людовик бежал в Бургундию и прожил там до самой смерти отца. Карл всерьез думал лишить Людовика престола и передать корону своему младшему сыну Карлу, но так и не решился на этот шаг. Он очень боялся быть отравленным и в последние месяцы почти ничего не ел»[87].
Глава 3
Валуа Во времена позднего Средневековья и Возрождения
Король Людовик XI
После смерти отца Людовик XI стал королем. Его правление было ознаменовано политическими интригами не самого благовидного рода, целью которых было объединение раздробленной Франции и ликвидация самостоятельности крупных феодалов. В этом Людовику XI сопутствовала удача, и он по праву считается основателем абсолютной монархии во Франции.
Современники характеризовали его четырьмя словами: мудрый, жесткий, набожный и осторожный.
Родившийся и воспитавшийся во время, когда хитрость, подкупы, измена и жестокость были главными орудиями для достижения целей, будущий король с ранних пор начал обнаруживать в себе эти качества. В шестнадцать лет он уже стоял во главе придворного заговора, составленного против его отца. Людовик не останавливался ни перед ядом, ни перед кинжалом для уничтожения своих врагов. Со своим отцом Людовик покончил тем, что бежал от него к своему дяде Филиппу III Доброму и пробыл у него шесть лет. Узнав о бегстве сына, Карл VІІ сказал: «Тем лучше, он принял к себе лисицу, которая у него же передушит кур»[88].
В момент прихода Людовика XI к власти стране требовались реформы и сильная рука для централизации власти. И именно с ним французы связывали свои надежды на светлое будущее королевства.
Французский дипломат и историк Филипп де Коммин уважал Людовика XI за его ум, ценил в нем умение красиво говорить и скрывать свои чувства. Помимо этого, он считал исключительным качеством его высокую работоспособность и грамотное распределение времени.
По сути, каждое решение Людовика XI было направлено на укрепление его авторитета и личной власти. За 22 года своего правления он совершал ошибки, но всегда исправлял их, стараясь каждый раз поднимать свой авторитет.
А еще многие историки называют Людовика XI родоначальником современного дипломатического искусства. С этим нельзя не согласиться. Людовика XI считают первым французским королем, который вместо военной силы выбирал хитрость. Он не любил войны и не доверял военным. По его логике, одно неудачное сражение могло полностью уничтожить плоды многолетних усилий. Главное величие для него заключалось в сильной королевской власти, а не в мифических идеалах рыцарской чести и славы.
Король терпеть не мог рыцарские турниры и пышные праздники, носил он обычно самый простой камзол и дешевую шапку. Про него даже говорили, что он одевается «столь плохо, что хуже быть не может»[89].
При этом Людовик XI всегда участвовал во всех политических мероприятиях, старался больше узнавать о нужных ему людях и делах,
