Читаем без скачивания Моё тело — тюрьма - Кицунэ Миято

несколько померкла. — Многие не могут носить линзы, потому что им некомфортно глазам. Всё-таки, хотя линзы и тонкие, их же надо вставлять на радужку и снимать с неё, а это не каждый сможет… М… Не каждый готов к подобному, понимаете?

— Да. Я понимаю, — кивнула Кира.

Линзы стоили двести семьдесят рублей, сто восемьдесят — специальный раствор «Re Nu» для их очищения и хранения, самая большая бутылка была и самой выгодной по цене, ещё тридцать рублей — набор из контейнера и щипчиков для хранения и извлечения линз.

— То есть… четыреста восемьдесят рублей? — уточнила Кира, незаметно выдохнув и внутренне ликуя. В кошельке у неё было всего пятьсот тридцать. Она укладывалась в сумму, которую с натяжкой могла себе позволить потратить. Даша говорила, что «где-то четыреста-шестьсот должно тебе хватить», но это был довольно сильный разброс цен.

— Да… четыреста восемьдесят, — проверила себя на калькуляторе врач. — А теперь я покажу вам, как надевать линзу, и надену одну на вас сама, а вторую попробуете надеть вы, хорошо?

Кира согласилась, внимательно выслушала инструкции и вымыла с мылом руки. Следующие мгновения, когда жёсткие пальцы раздвинули и держали её веки, тянулись мучительно долго. Что-то мокрое упало в глаз.

— Поморгайте, — попросила врач, ставшая более чёткой.

Вторую линзу Кира надела сама и дискомфорта не почувствовала. Врач даже удивилась, спросив, не пользовалась ли она линзами раньше. Кира посмотрела на женщину, которая подарила ей мир. У той был виден каждый волосок, тонкие морщинки, реснички, карие глаза. Она оказалась не так и молода, как показалось в начале, просто худенькая и с чистой «юной» энергетикой.

Они проверили зрение Киры по таблице, в которой она обычно по мутным пятнам даже не узнавала «Ш Б» — первые две буквы, и её стандартная проверка зрения ограничивалась угадыванием количества пальцев врача с различного расстояния. Теперь же она смогла верно назвать буквы подчёркнутой строки и ниже, понимая, что значит выражение «не веря своим глазам».

— В первый раз лучше носить не больше пятнадцати минут, чтобы дать глазам привыкнуть, — сказала врач. — И ещё неизвестно, как вам будет. Всё же миопия высокая. Так что советую прогуляться это время здесь, прислушиваясь к своим ощущениям, а потом уже окончательно решить, будете вы брать линзы или нет.

Горячее чувство благодарности захлестнуло Киру, и она даже не смогла ничего сказать от комка, застывшего в горле, только кивнула и вышла из кабинета, решив пройти по торговому центру, где размещалась эта оптика. Взглянув на пол, Кира обомлела, чётко увидев свои ноги, даже плиты пола, оказавшиеся из гранита или чего-то подобного цвета.

Мурашки пошли по коже, и с бьющимся сердцем она подошла к колонне, которая была обложена зеркалами. Впервые за почти восемнадцать лет она смогла чётко увидеть себя в полный рост. Полностью, целиком. Не на фотографии, не кусочком, вглядываясь в отражение расплывающегося лица. А именно целиком — всю, от макушки мелированных русых волос до носков зимних сапог.

Впервые в жизни она увидела себя. Чётко и ясно. Зрение на миг замутилось, и Кира поняла, что плачет. Плачет от счастья, хотя никогда не верила, что это действительно возможно, а не просто выражение для красного словца.

* * *

В автобусе она сидела и рассматривала людей. Ей удалось уговорить офтальмолога, что ей хорошо и никакого дискомфорта она не ощущает, и это было правдой.

Ей хотелось видеть.

Больше!

Мир оказался так прекрасен. Так чёток.

У пассажиров на другом конце автобуса были пуговицы на одежде, носы, брови, глаза, улыбки или выражение «печали на челе» — Кире было интересно всё. Цвет обивки, замершие на оконном стекле морозные узоры, хмурая кондуктор с чёрной сумкой через плечо. Она даже вышла на две остановки раньше, но не чтобы зайти в магазины, а чтобы пройтись по кружному пути вдоль проезда и видеть! Зимний бор, сосновые иголки покрыты белым инеем. Каждая! Множество мелочей, которые она не могла разглядеть. Она снова плакала и благодарила судьбу, что сейчас это ей доступно.

Врач предупредила, что она может устать от непривычной нагрузки на мозг из-за количества визуальной информации, но, вспоминая эти слова, Кира лишь фыркнула. Может быть, это и так, но неужели можно добровольно отказаться от этого? От этого мира!

— Не волнуйся об этом, Кира, — сказал ей Грим, снова подслушавший мысли. — Уж с чем-чем, а с этой задачей твой мозг легко справится. Меня же он выдерживает… Да и твоё восприятие изначально расширенно. Возможно, ты будешь хуже ощущать чужие эмоции или ауры, придётся на этом сосредотачиваться, но видеть будешь лучше.

— Это замечательно! — засмеялась она, закружившись на пустынной тропинке в лесу. — Я согласна на такую компенсацию.

* * *

Нагулявшись вдоволь, Кира зашла в общежитие, заранее предвкушая. Можно будет посмотреть свои фотоальбомы. Сходить в гости к одногруппницам, чтобы на них посмотреть, тем более она как раз сделала им фотографии, во время сессии забив остаток плёнки с Рождества «студенческими буднями» и забрав после похода за линзами напечатанные фотографии.

То ли так совпало, то ли её шаги были услышаны, но двери в «трёшку», мимо которой надо было пройти, чтобы попасть в свою комнату, открылись, и на пороге стоял Миша, преграждая путь. Кира с интересом разглядывала «проявившегося» соседа.

— Чёткий пацан, — пробормотала про себя Кира, поздоровавшись: — Ещё раз привет, Миша.

— Слушай, Кира, — и не думал уступить ей дорогу Миша. — Я спросить тебя хотел…

Щёки с россыпью розовых прыщиков покраснели.

— Спрашивай, — недоумённо позволила она.

— Ты утром… Ну… Кексы приносила. И про любовь что-то сказала. И я… спросить хотел, — парень стал почти пунцовым. — А почему ты мне кексы дала?

— Ну, ты же сам сказал, что любишь кексы, — удивлённо переспросила Кира, старательно разыгрывая непонимание. — А я бы их всё равно выкинула. Я-то кексы не люблю.

Парень что-то ещё хотел сказать, но Кира перебила.

— Ты мешаешь мне пройти, извини, но мне жарковато в зимней одежде стоять.

Миша кивнул и пропустил её к комнате. Не оборачиваясь, хотя чувствовала, что сосед так и стоит возле двери, она открыла замок и вошла, тут же закрывшись.

— М-да… попадос. Ещё один.

— Похоже, что твоих шуток порой не понимаю не один только я, — ехидно прокомментировал Грим. — Думаю, ты ему нравишься.

— И что? — нахмурилась Кира, снимая дублёнку. — Я много кому нравлюсь, мне, может, разорваться теперь или всех обслуживать? Переживёт Миша.

Вспомнились все её друзья. В августе, после десятого класса она отправилась в районный математический лагерь. Всё для подготовки