— Дядя Арон уже ушёл?
— Он всегда раньше солнца встаёт. — Госпожа Лиден плеснула в кружку кипятка из чайника. Помешивая свой травяной отвар, уселась в кресло-качалку. — Не бережёт себя, не бережёт…
— Да ладно, что с дядей Ароном случится? Он же всё может!
— Всё, да не всё, — пробормотала старушка.
Какое-то время на кухоньке слышалось лишь вялое поскребывание ложки о дно тарелки.
Потом утреннюю тишину нарушил стук.
— Принесло кого-то… — госпожа Лиден, неохотно поднявшись, дошаркала до двери. — Кто там?
— Почта!
— А, новостные листки! — воодушевилась летописица. Задумалась. — В деревне ещё не были?
— Нет, вы п-первые!
Старушка отодвинула засов.
— Тогда добро пожаловать, — гостеприимно произнесла она. — Чайку?
— Д-да, п-пожалуйста, — охотно согласился почтальон, прошмыгивая внутрь; вместе с ним в дом вкрадчиво вполз зимний холод. — Т-такой мороз… еле д-до вас добрался!
— Что поделаешь, мы далековато, — закивала госпожа Лиден, доставая ещё одну чашку из буфета. — Вы новенький, я погляжу?
— Д-д…
— Лошадь можете в конюшню завести. И корма задайте.
Краснощёкий парнишка, неохотно покинув тёплую комнату, бегом вернулся обратно пятью минутами позже.
— Ладно хоть раз в семидневку к вам ездить. И то хорошо. — С наслаждением избавившись от шапки и тяжёлого тулупа, он наконец уселся за стол. — Не оставлять же без почты, в конце концов. Вы ж не виноваты, что далеко…
— Да, без новостей худо. — Госпожа Лиден покосилась на небольшую сумку, брошенную гостем у вешалки-рогатины. — Эх, всегда на ваши сумы удивляюсь… мне самой такая пригодилась бы.
— Безразмерные торбы-то? Так там попробуй чего найти! — Парень отлил чая в блюдечко. — Хотя удобно: и веса не чувствуешь, и не тащить с собой такую вот кипу… на каждого жителя по четырнадцать листков да ещё письма, это тебе не хухры-мухры!
— Хоть бы раз увидеть эти пресловутые мухры, чтобы узнать, что это такое. — Госпожа Лиден уселась обратно в кресло. — Что-нибудь интересное на неделе было?
— Ой, и не говорите, госпожа! Страсти-то какие!
— Что такое?.. Лив, не думай, что я не вижу!
— Бе-бе-бе, — обиделась девочка, уже подкравшаяся к мусорному ведру. — Ну не хочу я это есть!
— Ладно, выбрасывай, горе моё, — вздохнула старушка. — И коням ведь не скормишь… так какие страсти?
— Вот вроде спокойная неделька выдалась, — продолжил почтальон с предвкушением, — ну, кроме двух ограблений на тракте…
— Что-то разбойники в последнее время расшалились. — Старушка укоризненно поцокала языком. — Вроде не было, не было, а тут вдруг никакого сладу с ними.
— …а сегодня в утреннем листке такое напечатали! Аж печатни раньше открыли, чтобы нам с собой свежие выдать! Ну правильно, а то как же: все знать будут, а деревенские нет? Я сам как увидел, так и обмер прямо!
— Не томи душу. Что случилось-то?
Оттягивая момент, парень прихлебнул чаёк.
— На короля покушение было, — трагическим шёпотом возвестил он.
Лив уронила тарелку в таз с водой; водяные брызги заблестели на её тёмной макушке.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Мама дорогая, — довольно-таки равнодушно откликнулась госпожа Лиден. — Но жив, конечно?
— А вы почём знаете? — обиженно протянул почтальон.
— Иначе сказали бы «убит», а не «покушение».
— Ну да, — разочарованно подтвердил парень, вновь потянувшись к блюдечку. — Жив.
— И кто же этот неудачник?
— Да герцог какой-то. Совсем спятил, видать. И деньги есть, и власть, вот что ещё ему надо? Ан нет, пошёл короля убивать! Как же его… этот… Броселианский, кажись…
— Что?!
Когда старушка, ещё миг назад выглядевшая полной противоположностью слова «опасный», метнулась вперёд — почтальон невольно вжал голову в плечи.
— Листок, быстро! — рявкнула госпожа Лиден, нависнув над ним. — И вообще всю почту вытаскивай!
— Я не…
— Тиф в Фар-Лойле! Одни мы не болеем — на отшибе, зараза не дошла! Что, пойдёшь по больным?
— Т-тиф? — лицо парня успело пожелтеть, посинеть и позеленеть, прежде чем наконец утвердилось в благородной бледности. — Но…
— Думаешь, вру? Иди, проверь!
Почтальон, спотыкаясь, рванулся за сумкой. Вытащив нужный листок, протянул его старушке, вырвавшей бумагу из его трясущейся руки.
— Ладно, спасибо за гостеприимство, — пробормотал парень, вываливая кипу конвертов на дощатый пол. — Я это… того.
— Счастливого пути, — нашаривая на столе очки, бросила госпожа Лиден в закрывающуюся дверь. — Лив, запри.
Та мышкой шмыгнула к двери. Задвинув засов, прокралась за спинку кресла летописицы: непривычно тихая.
Минуту обе — старушка и девочка, — просто скользили взглядами по ровным печатным строкам.
— Да, — наконец изрекла госпожа Лиден; грудь её тяжело вздымалась. — Когда Арон это увидит…
— Таша в опасности, да? — прошептала Лив.
Старушка швырнула на стол листок.
На мыслеграфии посреди страницы подле пустого трона стояла маленькая светловолосая девушка лет шестнадцати. Распущенные кудряшки окутывали её светлым нимбом.
— Теперь — да.
* * *
Есть много способов быстрого пробуждения человека, упорно не желающего пробуждаться. И первое место по эффективности и неприятности Таша всегда делила между снегом за шиворот и холодным душем.
Впрочем, этим утром она поняла, что когда твою тёпленькую пятку щекочут ледяными пальцами — это ненамного приятнее.
Не открывая глаз, Таша попыталась мстительно пнуть наглого посягателя на её блаженный сон, однако ногу ловко перехватили за лодыжку; на сей раз чью-то холодную руку и её кожу милостиво разделила плотная ткань юбки.
— Доброго дня, моя королева.
Таша неохотно приоткрыла глаза.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Алексас примостился на краешке сиденья. Разрумяненный, улыбающийся. Он не щурился на бившее в окна кареты солнце, и, отражая золотые лучи, глаза его сияли.
— Что, приехали?..
