Израилю проще — его нет. А вот Америка всюду подвергается нападкам. На высоких зданиях и даже на длинных бетонных заборах можно встретить надписи по-английски, на языке, который большинство иранцев не понимают: «Долой Америку!» или: «Мы покажем Америке то-то и то-то!» Только что «Догоним и перегоним Америку» не встречал.
Как мы впоследствии узнали, жители Ирана не испытывают ненависти к жителям Америки и даже сочувствуют им, что у них (американцев) такое неудачное правительство.
Портрет Хомейни, надпись по-английски:
«Дорогой Хомейни! Мы никогда не опустим флаг, который ты поднял!»
Другой плакат (Хомейни и Хоменей):
«Мы разделяем скорбь угнетённых всего мира…»
* * *Иран — государство, которое старается контролировать всё. Почти повсюду, в любом иранском городе, вы, поглядев по сторонам, увидите иранского солдата с ружьём или полицейского. Запрещено всё, что направлено против исламского порядка. Нельзя, например, целоваться с девушкой в общественном месте. Многие автобусы и троллейбусы даже разделены на мужскую и женскую половины — во избежание непристойностей.
В Иране запрещены видеомагнитофоны: вдруг человек будет смотреть на видео то, что противоречит…
Официальный курс доллара — 3000 риалов — значительно отличается от рыночного (4500–5000). «Нелегальный» (уличный) обмен денег запрещён, хотя обменять всё равно можно. Если обменять доллары по рыночному курсу, то многие товары и предметы в Иране окажутся абсурдно дешёвыми для иностранца: проезд в троллейбусе 50 риалов (1 цент), килограмм фиников или винограда без косточек — 1000 риалов, билет на междугородний автобус Тебриз—Тегеран (700 км, больше чем от Москвы до Питера, в пути 14 часов) — 9100 риалов (чуть меньше двух долларов). Зарплата в Иране невелика, вполне соответствует ценам. Во многом, даже слишком во многом Исламская Республика Иран напоминает наш бывший Советский Союз.
ТЕБРИЗ — город на северо-западе Ирана, в долине реки Аджичай на высоте 1364 м, население 852 тыс. жителей (1983). Основан в 3 или 4 вв. Сасанидами. В кон.13 — нач.16 вв. был неоднократно столицей различных государств на территории Ирана. Сохранились памятники архитектуры: соборная мечеть Алишаха (1310-20; в 1809 превращена в цитадель); руины Голубой мечети (1465), и др. В Средние века — крупный центр художественного ремесла и изобразительного искусства.
В городе — многоэтажные (этажей до пяти) дома, широкие улицы, полные машин… Улицы, замечу, чище, чем в Москве. Я выгрузился где-то на окраине города. Первым делом отправляюсь искать место нашей встречи — обозначенную на карте площадь Хонарестан (meidun-e-Khonarestan). Вот навстречу идёт человек, спрошу у него…
— Бебахшид, мейдане Хонарестан коджаст (где)?
Этот вопрос оказался несколько провокационным. И впрямь, стоит, ошалело озираясь, на улице на окраине Тебриза какой-то мужик с рюкзаком, и вдруг ему что-то понадобилось. Через полминуты вокруг меня столпилось человек десять местных жителей, что-то объясняющих мне на фарси.
— Бебахшид, ман фарси баляд нистам (не понимаю!) Шома инглеси (по-английски) баладид?
Среди толпы обступивших меня людей никто по-английски не знал. Но тусовка разрослась, и вскоре появились два человека, знающие некоторый английский. Но объяснить, где находится площадь Хонарестан, они не могли.
— Такси, такси, — говорили они.
— Я хочу дойти туда пешком, — отказывался я.
— Тогда мы тебе покажем, — отвечали сии два молодых человека и повели меня через пол-города к площади Хонарестан, попутно что-то спрашивая у местных жителей: видимо, и они плохо себе представляли, где эта площадь.
— Покажите на карте, где мы находимся, — просил я. — Сам доберусь.
— Эта карта очень старая, — отвечали люди, рассматривая англоязычную схему Тебриза из путеводителя «Lonely Planet». — Здесь всё неправильно.
Так и пришлось мне в сопровождении двух постоянных «гидов»
и нескольких временных (другие люди тоже пытались всем нам показать, где площадь Хонарестан) идти минут двадцать до самой площади.
Пока мы шли, иранцы проявили любопытство, что же находится на этой площади, что мне так потребовалось. Я отвечал, что там я встречаюсь со своими друзьями, которые, как и я, тоже приехали из России. Заинтригованные, иранцы привели меня наконец на сию площадь, перед которой висела соответствующая вывеска (по-фарси и по-английски): Meidun-e-Khonarestan. Каково же было разочарование иранцев, когда они никаких других русских туристов, и вообще ничего интересного, на площади не увидели!
* * *Я же не был удивлён — время встречи ещё не настало. Обойдя круглую площадь и никого не найдя, с трудом отделался от любопытных иранцев и отправился гулять по Тебризу. По краям площади продавались всяческие товары: дыни, арбузы, одежда, автозапчасти, но мне они не были нужны. Моя карта, хотя и была «очень старая», оказалась вполне пригодной. Я легко нашёл в Тебризе две армянские православные церкви, базар и автостанцию, потратив на обход их около трёх часов.
Базар в Тебризе занимал целый большой квартал. Это был крытый базар древней постройки, свет первоначально поступал только в маленькие отверстия в куполах крыши. Теперь, в ХХ веке, провели и электрическое освещение, но всё равно в торговых рядах полутемно. Вокруг — тонны всяких сладостей, пряностей, лавашей, фруктов, канцтоваров, чеканки, ковров… всего, что производится на иранской земле или привозится сюда. Цены обыкновенно написаны на бумаге (иранскими цифрами), обмануть тебя явным образом никто не хочет, по крайней мере не заломят тройную цену, видя, что ты иностранец.
Некоторые торговцы дрейфуют по всему базару с большими телегами, на которых разложен товар. Такие телеги весят килограмм сто, а то и двести. Видимо, этим людям не нашлось торгового места, и они, скрипя колёсами телег, ползают по проходам туда-сюда. Постоят, может быть продадут что-нибудь, и поползут дальше. Надо уворачиваться от них.
Некоторые покупатели приезжают на базар на мотоцикле. Мотоцикл — самое распространённое в Иране транспортное средство — наверное, как в Китае велосипед. Мне кажется, почти каждый взрослый иранец, не имеющий машины, имеет мотоцикл. Мотоциклисты ездят по улицам и проспектам, в парках, по пешеходным дорожкам и даже иногда по базару. На базаре я провёл долгое время.
Посетил главпочтамт — большое здание, ни одного клиента, десяток сотрудников в окошках, портрет Хомейни сверху. Письмо из Тебриза в Москву обошлось всего в 500 риалов (600 рублей), вдвое дешевле, чем стоит письмо из Москвы в Москву. Пока я писал письмо, сотрудники почтамта собрались вокруг меня, и один из них, самый догадливый и при этом англоговорящий, указывая на моё письмо, спросил:
