— Спасибо, — холодно поблагодарила она.
— Но мне кажется, что в сером платье вы выглядели все же лучше. Особенно с очками на вашем милом носике. — Он слегка наклонился к ней. — Вы казались такой строгой и такой недовольной. Словно гувернантка, собирающаяся распечь непослушного ученика.
Глаза Федры расширились.
— Прошу прощения?
— Я мог бы стать добровольцем, — пробормотал он, продолжая улыбаться. — Если бы вы только захотели.
Она сердито нахмурилась:
— Каким еще добровольцем?
Тристан с невинным видом пожал плечами.
— Я хотел сказать, что я добровольно соглашусь на любое наказание, — прошептал он. — Но вы должны понять, что плохому ученику очень трудно выбрать себе наказание. Здесь открывается столько перспектив, возможностей и вариантов.
— Мне нестерпимо хочется залепить вам пощечину, — а бросила она.
— О, о таком варианте я не подумал, — сказал Тристан.
— Ничего другого вы не заслуживаете, — проговорила Федра. — Послушайте, мистер Толбот. Я леди, и я не собираюсь размышлять над тем, что вы тут мне наговорили. Прошу вас, отправляйтесь к другим дамам, которые с большей благосклонностью отнесутся к вашим выходкам и плоским шуткам.
Его красивые, безупречной формы брови вспорхнули вверх.
— Вы, конечно, во многом правы, леди Федра, — сказал он, его глаза просияли. Потом Тристан тяжело и несколько театрально вздохнул. — Мне следует держать себя в более жестких рамках и искуснее притворяться. Но вы ведь не новичок в таких делах, Фе. Я не знаю, как я понял это, но так оно и есть. Вы не новичок и отнюдь не наивны.
Не новичок!
Хотя в его словах была правда, Тристан Толбот нанес слишком сильный удар. И он увидел это. Да, когда они оказывались вместе, с ними что-то происходило, не вполне объяснимое с точки зрения здравого смысла и законов того общества, в котором они жили. Именно это таинственное что-то и позволило Тристану перешагнуть грань дозволенности и поцеловать Федру.
Господи Боже! Ее воображение понеслось сумасшедшим галопом. Федра втянула в себя воздух, пытаясь успокоиться.
— Вы заявляете, сэр, что знаете меня очень хорошо? Но ведь с момента нашей первой встречи прошло совсем мало времени.
— Но это была незабываемая встреча, — возразил он. — Я помню каждое мгновение. Скажите мне, леди Федра, почему вы до сих пор еще не обзавелись мужем? Я ни на что не намекаю, никаких выводов не делаю ничего не предлагаю, мною руководит лишь самое обычное и вполне естественное любопытство.
Наклонив голову набок, Федра внимательно посмотрела на Тристана.
— Неужели мужчинам так сложно понять одну простую вещь — существуют женщины, которые не склонны терпеть рядом с собой раздражающее присутствие мужа?
Его глаза на мгновение расширились от удивления, но Тристан тут же придал своему лицу бесстрастное выражение.
— Объяснение принимается, — быстро сказал он. — Для меня это только лучше — палуба свободна. А мне так нравится флиртовать с вами.
Федра опустила глаза.
— Флирт может быть опасен, мистер Толбот, — сказала она. — Не для вас, возможно. Для меня. А теперь прошу меня извинить.
И Федра ушла, оставив Тристана одного.
Все гости уже расселись за карточные столы в соответствии с тем порядком, который установила Зоуи. Федра и мистер Апджон сели играть с мисс Риздейл, которая, как выяснилось, была обручена со старшим братом мистера Апджона, не присутствовавшим сейчас на вечеринке. Еще с ними сидел другой дальний родственник Зоуи, лорд Роберт Роуленд, молодой человек, чья репутация отдавала душком неразборчивости в связях и который поставлял Зоуи манильские сигары.
Как и Тристан Толбот, лорд Роберт был очень красив. Он флиртовал с необыкновенным пылом и с Федрой, и с мисс Риздейл, наклонялся к ним чересчур близко, в его голосе ощущалась чрезмерность всех интонаций. Его поведение заставляло Федру вести себя еще более сдержанно, чем обычно. Она старалась игнорировать эту его чрезмерность, временами граничащую с бестактностью. Сэр Роберт был просто молодым человеком, которого природа по какой-то собственной прихоти наделила красивыми чертами лица и изящной фигурой. Не более того. Мальчишка. Как бы он ни старался, он был не в силах заставить ее смутиться, заволноваться, почувствовать дрожь в руках и коленях. Он не был Тристаном Толботом, в недрах души которого скрывалось куда больше пороков и тьмы, чем можно было догадаться, глядя на его безупречную внешность. Может быть, именно поэтому Тристан Толбот так притягивал ее. Искушал. Эта мысль не давала ей покоя.
Они играли в вист, но без всякого азарта и даже простой заинтересованности.
Федра старалась не завидовать спокойствию и глубокой удовлетворенности мисс Риздейл. Выйдя замуж, мисс Риздейл постарается сразу же обзавестись потомством, будет стариться рядом с человеком, которого будет любить и уважать. Она обзаведется собственным домом и той долей свободы, которую позволительно иметь только замужним женщинам.
В жизни существует много и других вещей, говорила себе Федра. Хотя с некоторых пор в ней поселилось ощущение, что ей чего-то не хватает. Наверное, именно такие чувства испытывают старые девы.
Но чья в том была вина? Одиночество… Эту ужасную пустоту в ней, казалось, ничто не в силах заполнить. Конечно, ее собственные ощущения не соответствовали внешним, казалось, благоприятным обстоятельствам ее жизни, но именно так она чувствовала и ничего не могла изменить в себе.
Ее размышления были неожиданно прерваны — она почувствовала, что кто-то просто-таки испепеляет ее взглядом. Федра осторожно повернулась и быстро огляделась по сторонам. В дальнем конце комнаты сидел Тристан и пристально смотрел на нее, в его глазах горел черный огонь, и он уже не смеялся. Он не был похож сам на себя.
— Леди Федра? — Прохладная ладонь коснулась ее запястья.
Федра подняла голову и увидела, что на нее смотрит мисс Риздейл.
— Да-да, прошу прощения, — выдохнув, быстро проговорила Федра:
— Я спрашивала, чем лучше украсить свадебный торт, черной смородиной или сливами. — Глаза мисс Риздейл расширились.
Федра заставила себя улыбнуться.
— Сливами, — уверенно сказала она. — В прошлом году, насколько мне известно, у всех была черная смородина.
— Неужели? — Брови мисс Риздейл сдвинулись к переносице. — Что-то не хочется вставать в одну шеренгу вместе со всеми.
— Что касается меня, мисс Риздейл, так я обожаю сливы, — сказал лорд Роберт, накрывая руку мисс Риздейл своей ладонью и скользя взглядом по ее груди, затянутой в темно-бордовое платье. — И чем они больше и слаще, тем лучше.
