– Контроль?! Какой, к черту, контроль?!
Он ударил кулаком в стену и ударил бы еще, если бы Настя не схватила Дениса за предплечье и не оттащила назад. Он инстинктивно дернулся, попытался высвободиться, Настя схватила его снова, шепотом проклиная бестолкового, упрямого, безнадежного принца, с которым ее угораздило связаться. В конце коридора показалась женщина из офиса Фишера, и Настя быстро сменила тактику – обхватила Дениса за талию, прижала к себе и ткнулась губами куда-то в шею. От неожиданности он замер, и так Настя смогла удержать его в неподвижном состоянии, пока женщина, иронично улыбнувшись краем рта, не проследовала мимо.
Тогда Настя осторожно разжала объятия и вытерла помаду с шеи Дениса.
– И что она теперь про нас будет рассказывать? – поинтересовался тот.
– То же самое, что и обычно. Принц и его русская дешевка тискаются на каждом углу.
– Ты не дешевка.
– А тебе не так долго осталось быть принцем. Мораль – мы оба не те, кем кажемся…
На всякий случай она все же держала его за руку.
– Ну, ты успокоился?
– Нет. Когда тебе сообщают, что твой отец собирается убить твоего сына… Это надолго выбивает из колеи.
Настя вздохнула:
– Успокойся. Я ведь обещала, что спасу тебя?
Денис неохотно кивнул.
– Значит, так я и сделаю. Но только после свадьбы. Поверь мне, у нас будет очень особенная брачная ночь, Денис.
Он нервно улыбнулся.
20
Фишер наградил захлопнувшуюся дверь неодобрительным взглядом, который словно должен был пронзить восьмисантиметровый дуб, нагнать Смайли, хлопнуть гнома по затылку и сообщить, что так себя не ведут в присутствии королевских особ. Настя и Амбер находились по эту сторону двери, и с ними было куда проще.
– Полагаю, – сказал Фишер, глядя не на самих девушек, а куда-то в их сторону и даже слегка поверх их голов. – На этом наше совещание можно считать закрытым. Король Утер устал.
– Если бы он устал, то сам бы сказал об этом, – ответила Амбер. – С каких это пор отец разговаривает со мной через переводчика? А ты, – небрежный жест в сторону Насти, – ты можешь идти. У нас тут будет семейный разговор.
– Ладно, – улыбнулась Настя. – Только не надейся, что на этом семейном разговоре тебе расскажут правду. И еще, если я ничего не путаю, то со вчерашнего дня я совершенно официально тоже часть семьи. Странно, что ты не в курсе, Амбер, потому что это показывали по спутниковому телевидению. Если ты не веришь, то поговори с моим юристом, он покажет тебе все необходимые бумаги.
– Каким еще юристом?! Откуда у тебя юрист? Зачем тебе юрист?
– Затем, – едва сдерживая ярость, проговорил король Утер. – Что в отличие от тебя и от меня она знала, что Денис собирается бежать из Лионеи, прихватив с собой…
– Своего сына, то есть вашего внука, – помогла королю найти нужные слова Настя. – И женщину, которая родила ему сына. Я бы назвала ее любимой женщиной Дениса, если бы была в этом уверена, но мужчины, знаете ли, непостоянны. Сегодня одно, завтра другое. Я думала, что это я – любимая женщина Дениса, а тут такие сюрпризы…
– Кто твой юрист? – холодно поинтересовался Фишер.
– Максим Эсгарот.
– Эсгарот-младший?! – удивление Утера было искренним и неприятным. – И давно?
– Месяц назад.
– Тогда, полагаю, разговоры о признании брака недействительным не имеют смысла, – сказал Фишер. – Эсгарот знает свое дело, и он наверняка использовал этот месяц по назначению. Ваше величество, мы просто получим еще один грандиозный скандал и еще одно проигранное в суде дело. Мы не можем себе этого позволить.
– То есть, она теперь – наследница Лионейского престола? – уточнила Амбер. – Я не ослышалась?
Фишер ничего ей не ответил, и Амбер сделала выводы сама. Она подошла к маленькому столику, налила себе виски, залпом выпила и повернулась к Насте:
– Ну тогда – да здравствует принцесса Анастасия! Виват и все такое прочее. Только не забывай, что даже при наличии такого юриста, как Эсгарот, ты запросто можешь подвернуть ногу, упасть с лестницы и свернуть шею.
– Я помню, что в этой очереди к престолу ты стоишь за мной и дышишь мне в затылок, – ответила Настя. – Поэтому не забывай чистить зубы, чтобы дыхание было приятным…. И я обещаю быть осторожной на лестницах.
Амбер раскрыла рот для ответной колкости, но король Утер махнул рукой:
– Хватит. Я действительно устал, и совещание закончено, потому что… Нам не о чем совещаться.
– Ты так и не расскажешь мне про этот бред с детоубийством? – спросила Амбер.
– Это бред, – сказал Фишер. – Зачем рассказывать про бред?
– Не волнуйся, родственница, – сказала Настя. – Я сама тебе все объясню. Похоже, в этом дворце никто не любит сообщать дурные известия, вот мне и приходится брать грязную работу на себя.
– Амбер, я все объясню тебе завтра, – Утер поднялся из-за стола и этим напомнил Насте, какой же он на самом деле крупный мужчина. И еще сердитый, причем не на кого-нибудь, а именно на нее.
– С Анастасией я тоже поговорю завтра, то есть… То есть уже сегодня. Господи, а я-то думал, что с сегодняшнего дня все станет на свои места. – он подошел к Амбер, забрал у нее бутылку и вылил все до последней капли в свой стакан. – Казалось бы, хуже уже некуда, с этими упрямыми вампирами, с этим Леонардом, с убийствами, которые случаются у меня под носом, прямо в королевском дворце, едва ли не в прямом эфире… Но нет, оказывается, всегда можно надеяться, что дела пойдут еще хуже!
– Однако это не повод напиваться, мой дорогой Утер, – сказал сухой строгий голос. Настя обернулась и увидела в дверях высокую женщину в длинном черном платье со стоячим воротником и в не менее старомодной шляпке. В одной руке она держала трость, в другой – небольшой ридикюль, и в целом выглядела так, словно была переброшена через временной портал лет на сто пятьдесят вперед.
– Здравствуй, мама, – сказал король Утер без особой теплоты в голосе и допил виски.
– Все пытаешься доказать, что ты большой мальчик, – укоризненно сказала женщина, медленными осторожными шагами проследовала к центру комнаты и опустилась на край пододвинутого Фишером стула. – Я опоздала, – сообщила она, переведя дух. – Но я все еще готова поздравить своего внука и его счастливую избранницу. Амбер, милочка, позови, пожалуйста, Дениса и… – она вдруг прищурилась и стала пристально вглядываться в Настю, точнее, в ее платье. А Насте показалось, что, в полном соответствии со словами короля Утера, дела только что стали еще хуже, причем хуже в каком-то совершенно новом, не предусмотренном Настей и Денисом измерении. – …и его жену.
После минутного молчания мать короля Утера все же завершила фразу, и это было похоже на снятое с паузы звуковоспроизводящее устройство.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
