— Так ты нашла свою сумочку? — спросил Ларсон подчеркнуто сухо.
Он не спеша направился к Тельме, которая перевела на него свой взгляд, мгновенно ставший абсолютно другим. Естественно, только Глэдис заслуживает порицания, на Ларсона это не распространяется.
— Пойдем, — бросил Ларсон Тельме.
Пропустив женщину вперед, он плотно закрыл за собой дверь.
Глэдис еще раз пригладила волосы и одерну, юбку. Что теперь делать? Выбраться потихоньку из кухни и пойти к себе? Она стояла в нерешительности некоторое время, как показалось, чуть ли не час, и прислушивалась, в надежде, что раздастся щелчок закрываемой двери. Но не услышала ни одного звука. Не может же она стоять тут целую вечность? Глэдис на цыпочках подошла к двери, приложила к ней ухо — ни звука. Тогда она потихоньку вышла.
Ларсон и Тельма находились в гостиной за закрытой дверью. Что бы там ни происходило, они позаботились о том, чтобы их никто не подслушал. Может, Тельма устроила скандал? Старается отвоевать мужчину, которого считает своим? А что она могла заметить? Разве что крайнее смущение на лице Глэдис, но этого мало, чтобы угадать, что было между ними с Ларсоном. А Тельме большего и не надо, в своих выводах она довольствуется малым. Поэтому, скорее всего, она поняла все с первого взгляда.
Глэдис почти бегом направилась в спальню. Там она, по крайней мере, чувствует себя в безопасности. Она заперла дверь и стала стаскивать наряд, который успела возненавидеть. Забросила одежду в дальний угол; больше ей этот костюм не понадобится. Какая же она дура, что устроила этот маскарад! Что ей взбрело в голову? Неужели решилась на подобный спектакль только из-за Тельмы, которая предложила ей раздавать эти чертовы напитки?
Да, импульсивность никогда не приводит ни к чему хорошему, решила Глэдис, уже лежа в кровати. Она сожалела о своем поступке. Если бы она не выставила все свои прелести напоказ, Ларсон не поддался бы искушению и не стал целовать и обнимать ее. Он продолжал бы относиться к ней, как к младшей сестре, к девушке, которую знает с детства, а не как к соблазнительной женщине, с которой можно заняться любовью.
Ларсон ласкал ее, и она отвечала на его ласки с такой страстностью, которой теперь устыдилась.
Глэдис почувствовала, как пылают ее щеки. Как она могла допустить такое! Следовало найти любой предлог, чтобы уйти, и Ларсон даже не посмел бы остановить ее. Можно было рассмеяться и выскользнуть из его рук, когда он только попытался поцеловать ее. Но она ничего не сделала, потому что желала его, хотела этих объятий, поцелуев, ласк, таяла от каждого прикосновения, задыхалась от счастья и наслаждения…
Девушка в отчаянии уткнулась головой в подушку, чтобы не слышать ни одного звука — ни тиканья часов, ни шума ветра за окном. Пусть мучительные воспоминания обрушатся на нее с сокрушительной силой в тишине и полном одиночестве. Может, после этого станет легче? Может, вместе с ними придет в голову какая-нибудь спасительная мысль?
Как вести себя с ним завтра? Сделать вид, что ничего не произошло? Как трудно придумать что-нибудь убедительное. Хотя, остается только дать понять Ларсону, что для нее происшедшее ничего не значит.
А если он ничего не скажет утром, она не затеет объяснения первой, как в прошлый раз. Будет молчать, пусть сам говорит, что хочет. Если же Ларсон начнет неприятный разговор, она скажет, что ей вспомнилось, как она была им очарована в детстве, и она на минуту представила себя той маленькой! Глэдис, захотелось узнать, как все могло быть. Потом она посмеется и только. Ларсон поверит. Мужчины легко верят в подобные байки. Нельзя позволить Ларсону понять ее истинные чувства, догадаться, что для нее все гораздо серьезней. Глэдис закрыла глаза и постаралась представить все так, как придумала. Вместо этого снова вернулись воспоминания прошедшего вечера, потом — всех недель, проведенных с Ларсоном в этой квартире. Она ворочалась, не могла заснуть почти до утра, потому что поняла, и мысль эта поразила ее до глубины души, — она по-настоящему влюблена в Ларсона.
На следующее утро Глэдис встала разбитой. Но настроение не было подавленным, тяжелые мысли больше не мучали, наоборот, в памяти всплыло тс неожиданное открытие, которое она сделала перед сном. Глэдис надеялась, что к утру иллюзии рассеются, и она, трезво все оценив, поймет, что заблуждалась. Но нет, сердце трепетало от сокровенных слов — «люблю Ларсона Редгрейва»!
Она влюблена в человека, который вчера буквально потерял голову из-за нее. Вряд ли он любит ее, но она — желанна.
Глэдис вошла в кухню с невероятным волнением, но напрасно — там никого не оказалось. Она даже вздохнула от облегчения, увидев на столе записку, из которой следовало, что Ларсон уехал по делам и не появится до середины следующей недели. Значит, не придется объясняться.
Но по каким делам? По делу Тельмы? Или вместе с ней?
Глэдис безоговорочно поверила в эту версию, потому что считала, что где бы Ларсон ни находился, та теперь ни на шаг от него не отойдет и от себя не отпустит. Поэтому, когда Глэдис пришла на работу в понедельник и увидела Тельму на месте, то не могла не поразиться этому до глубины души.
Дверь в кабинет Тельмы была открыта, что тоже было удивительно, поскольку обычно этого не случалось. Значит, она желает видеть, кто пришел, а, вернее, поджидает Глэдис. Словно затаившаяся в зарослях хищница, которая выслеживает жертву.
Поняв это, Глэдис не могла незаметно прошмыгнуть мимо, это было бы проявлением трусости с ее стороны, поэтому она заглянула поздороваться. Тельма, подтянутая и безукоризненно одетая, сидела за своим столом и глядела на дверь орлиным взором.
— Заходи, пожалуйста, — сказала она ледяным тоном, не удосужившись даже подняться из-за стола.
Глэдис нехотя подчинилась. Пришлось закрыть та собой дверь по знаку Тельмы.
— Думаю, ты догадываешься, о чем я хочу с тобой поговорить?
Глэдис села на стул напротив, положила ногу на ногу и осторожно глянула на начальницу.
— Нет, не совсем.
Тельма ядовито усмехнулась.
— Неужели ты хочешь меня убедить в том, что настолько глупа?
— Ну, если это касается субботы…
— Это действительно касается субботы. А точнее того, как ты сделала из себя последнюю дуру, напялив этот идиотский наряд. Но я не пойму, для чего ты это затеяла? Решила таким манером привлечь внимание Ларсона? Думала, что такой, как он, клюнет на столь дешевый трюк?
Тельма даже привстала и подалась вперед к Глэдис. Хорошо, что между нами стол, подумала девушка.
— Не кажется ли вам, что здесь не совсем уместно обсуждать подобные вещи? — спросила Глэдис, но, судя по реакции начальницы, ей стоит промолчать.
