я отвлёкся.
Так вот. Отказ матери тренерам орловской команды имел хоть какое-то значение очень недолго.
Совсем скоро, особенно по меркам вечности, я не буду ни от кого зависеть и сам решу, что мне делать дальше.
И её отказ — это не приговор. Я пробью себе дорогу.
А раз так, то зачем портить отношения с семьёй, пусть даже и такой, и делать какие-то резкие движения? В конце концов, с отцом у меня совсем другие отношения, да и с матерью тоже не стоит сжигать мосты. Жизнь — она штука длинная.
В общем, я её простил. Проявил, скажем так, непринципиальность во второстепенном вопросе.
И то, что я оказался прав, стало понятно, когда отец наконец приехал из своей командировки.
Он сразу сказал, что с Орлом всё устроит и если будет необходимость, сам поедет в Спартак. Вернее, мы с ним поедем.
Но это только если будет необходимость. Отец выделил эти слова голосом, и я не мог не спросить, что это значит.
— Хотел сделать сюрприз, но ладно. Я говорил с директором ЗиЛа, и он мне кое-что пообещал.
— И что же? Пап, давай не томи! Просмотр в Торпедо?
— Почти. Он обещал устроить приезд торпедовского дубля к нам во Мценск. Я так думаю, что это считай то же самое.
Так, дубль Торпедо приезжает к нам, я выхожу против них, произвожу нужное впечатление и… Ну да, это считай то же самое!
— Да! — практически закричал я, — это то же самое! И ты прав, если что, у меня и запасной вариант есть. Пап, спасибо! — я крепко обнял отца. Он и правда молодец.
И хорошо, что я не стал устраивать скандал матери. Раз уж отец всё решил, то оно того не стоило. Своим демаршем я мог только навредить.
То, что 15-го к нам приедет Торпедо, быстро стало главной городской новостью. И надо отдать должное горисполкому. Чтобы не ударить в грязь лицом, чиновники выделили деньги на приведение в порядок городского парка, стадиона, центральной площади города и торговых рядов рядом с ней.
Само собой, что меня, как и всех футболистов города, больше всего интересовало приведение в порядок стадиона. Ему наконец-то обновили трибуну, вместо старой, полностью деревянной, установили новую, большей вместимости, завод отца даже выделил материалы на козырёк.
Кроме хозяйской раздевалки появилась и гостевая, пусть деревянная, но это лучше, чем ничего. Плюс освещение и газон.
И последнее было самым главным. Оказалось, что тут уже есть сорта быстрорастущей травы, которая за две недели вполне способна вырасти до нужных кондиций.
Правда, это было возможно только при должном уходе.
В итоге на всё время до матча центральный стадион города был закрыт. Игры городских команд перенесли на стадион юных пионеров, плюс поставили сторожа, который должен был не пускать на поле любителей попинать мяч.
Впрочем, последнее было лишним. Для чего посеяли траву, знали абсолютно все в городе, и если бы нашлись альтернативно одарённые, которые решили поиграть в футбол на городском стадионе, то им бы простые прохожие шею намылили. Это сто процентов.
Ну а если говорить про Торпедо, то игроки городской команды во главе с Иваном Петровичем приступили к интенсивному циклу подготовки к историческому матчу. Все они плюс-минус понимали, для чего этот матч и кто в нем должен был стать солистом, но это не значит, что остальным можно одно дело пинать.
Позориться и выставлять себя неумехами никто не хотел.
Ну а если говорить персонально про меня, то мой режим дня практически не изменился, ну за исключением ежедневных тренировок, конечно.
В общем, я с нетерпением ждал 15 июля, и единственное, что меня расстраивало, было то, что отец, возможно, не увидит эту игру. После недельной командировки на ЗиЛ он уехал туда же, в куда более длительную.
Но вечером 14-го июля он приехал.
— Не могу же я пропустить завтрашнюю игру! — сказал он, когда мама спросила, как ему удалось приехать.
Она тут же нахмурилась, но потом сказала:
— Да, завтра важный день для Славы, понимаю.
— Ты, насколько я понимаю, не собираешься идти? — спросил он.
— С чего ты взял? Я приду. Раз уж это так важно для тебя, — мама обратилась ко мне.
— Значит, ты поменяла своё мнение? — спросил я.
— Нет, не поменяла. Я по-прежнему считаю всё это большой глупостью. Но я была не права тогда, признаю. Это твоё право набивать себе те шишки, которые ты считаешь нужным.
Ну, в принципе нормально. Она упертая, так что спасибо и на этом. Тем более что эта её упертость уже мало что значит.
В ночь перед игрой я спал как убитый и проснулся полным сил. Нога, травмированная в игре со Спартаком-2, уже давно зажила, так что ничего мне помешать не могло.
Оставалось только выйти и сыграть так, как я умею и могу.
А могу я очень многое.
Глава 11
— Ты смотри, Слав, — Прокопенко подозвал меня к себе в раздевалке минут за 15 до игры. — Ты, возможно, будешь не самым младшим на поле.
Я взял заявку дублёров «Торпедо» на нашу с ними игру и пробежался по ней глазами. Кроме пары фамилий я там никого не знал.
Тренером моих сегодняшних гостей значилась торпедовская легенда Эдуард Стрельцов, русский Пеле, как его ещё иногда называли, а в нападении играл его сын, Игорь.
Ну а защищать торпедовские ворота, возможно, будет четырнадцатилетний Дмитрий Харин, будущий вратарь ЦСКА, «Челси» и «Селтика». Я даже и не знал, что он играл в «Торпедо».
Впрочем, пока что «играл» — это слишком громко сказано. Почти наверняка это его первый сезон в торпедовском дубле, и, учитывая возраст, он, скорее всего, ещё не дебютировал даже в нём.
Но в любом случае недооценивать Харина не стоит: раз он в составе торпедовского дубля, значит, он этого достоин уже сейчас. В четырнадцать лет.
На секунду мне даже стало как-то обидно, что ли. Получалось, что я тут не самый молодой.
Всех остальных игроков я не знал, что само по себе симптоматично. Это значит, что заметными футболистами они не стали. В принципе, это логично: след в истории оставляют единицы, большинство так и остаются фоном.
И если говорить в целом про торпедовский дубль, то ребята в нём собраны молодые, средний возраст команды, которую Стрельцов привёз во Мценск, составляет восемнадцать, и в нём, кроме
