Рават очень устал, кроме того, за последние несколько дней довелось увидеть столько необычного…
— А если это правда? — повторил он. — Если это и в самом деле какой-то бог алерцев, которого они пытаются разбудить? Дольтар, мы почти ничего не знаем о Шерни, а Посланники сидят далеко… — Перед его мысленным взором возникли таинственные, полулегендарные мудрецы, постигающие природу правящих миром сил. — Да, Посланники сидят далеко… Но ведь не Шернь дала разум алерцам. Это даже я знаю. Когда-то была великая Война Сил. Слышал о той войне?
Солдат кивнул:
— Кое-что, господин. Каждый что-то слышал о Шерни и прочем… Но кто их разберет? Я вижу лишь, что сюда заявились тысячи алерцев только для того, чтобы рыть землю. Рыть землю, господин. Не сражаться, не грабить. Против нас они ничего не имеют, мы им просто мешаем. Для них главное — копать. Они выставили посты, разослали патрули, только бы никто не помешал копать. Странно, господин. Не люблю, когда происходит что-то странное. Тогда… погруженный в свои мысли солдат невольно пошевелил рукой и скривился от боли, — тогда я боюсь, господин. Странные вещи всегда не к добру. Исключение разве что радуга.
Они молча смотрели на холм.
Сотни землекопов продолжали свою лихорадочную деятельность.
Оставалось только гадать, сколь пророческими окажутся слова солдата. Деревня действительно мешала алерцам. И вскоре выяснится, насколько сильно.
Большая стая, сотни три наездников, не меньше, прокатилась рядом с восточными укреплениями деревни. Солдаты и крестьяне ждали с натянутыми луками, но всадники даже не посмотрели в их сторону. Они неслись прямо к холму. Рават заметил, что многие воины ранены. В боках нескольких вехфетов зияли большие кровавые дыры. Подобные раны были ему знакомы! Полный сомнений, он начал расспрашивать других. Его подозрения подтвердились. Стая возвращалась после происшедшего где-то сражения!
У подножия холма поставили несколько шалашей из веток. Рават предположил, что там квартирует алерское руководство. Несколько вновь прибывших воинов соскочили с «коней». Однако больше ничего разглядеть не удалось, толпа наездников скрыла шалаши от глаз смотревших. Вскоре, видимо, были приняты какие-то решения, поскольку стая двинулась дальше, обогнув холм, чтобы в конце концов стать лагерем. Снова появились одиночные всадники и принялись сновать туда-сюда. Формировались новые отряды.
Рават был сыт неопределенностью по горло. Уж лучше бы штурмовали! Он сидел, словно крыса в клетке, понятия не имея о том, что происходит, ничего не понимая, беспомощный и, в сущности, безоружный. Повернувшись спиной к проклятому холму, Рават двинулся на середину деревни, словно именно там мог найти покой и все необходимые разъяснения.
Его остановил крик Агатры.
Лучница, с тех пор как Дорлот отправился за помощью, сторонилась товарищей, ни с кем не разговаривала, бесцельно бродя вокруг. После случившегося с Биренетой она стала еще более подавленной, чему вряд ли стоило удивляться… Рават, которому все равно было нечем заняться, не раз пытался склонить девушку к разговору, расспрашивал, не заметила ли она на холме чего-нибудь особенного, вдруг он что пропустил. Необходимо было отвлечь лучницу от мрачных мыслей. Солдат было так мало, что Рават не имел права и не хотел пренебрегать самочувствием кого-либо из своих подчиненных. Агатра отвечала спокойно и по существу, но с дружеской беседой это не имело ничего общего. Она была полна наихудших предчувствий и даже не пыталась этого скрыть.
Сейчас она стояла возле южного заграждения.
— Дорлот! О нет… Дор-ло-от!
Рават бросился к укреплениям.
В сторону деревни мчался сломя голову сильный отряд наездников, однако слишком малочисленный, чтобы его целью могла стать атака. Впрочем, вскоре воины начали сдерживать вехфетов, пока совсем не остановились.
Кот висел вниз головой, привязанный за хвост к толстой, грубо отесанной ветке. По его спине и шее змеилась неровная кровавая рана, видимо нанесенная острием алерского копья… Агатру держали за руки. Крича, она отчаянно пыталась вырваться. Всадник, державший сук, наклонился и опустил кота на землю. Равату, сжимавшему в руках лук, показалось, что растопыренные лапы разведчика чуть дрогнули…
— Хватит, Агатра! — рявкнул он. — Хватит, говорю! Посмотри туда! Смотри же!
Всадники чуть отступили и остановились на расстоянии не больше чем тридцать шагов от кота. Вели себя совершенно спокойно. Казалось, будто они чего-то ждут.
Агатра перестала вырываться. Вскоре все заметили, что кот слабо шевелится.
— Он… он жив… — прошептала девушка.
Рават отложил лук и медленно взобрался на баррикаду. Алерцы, словно того и ждали, отъехали еще немного.
— Они хотят… — хрипло сказал кто-то. — Хотят, чтобы мы его забрали…
Рават думал так же.
Происходило нечто, чего он не в силах был понять. Никто никогда не договаривался с алерцами. Ранеными никогда не обменивались. Почти никогда не брали пленных, а если и брали, то в лучшем случае затем, чтобы поступить с ними так же, как с Биренетой…
Сотник медленно спустился с заграждения.
— Дольтар, — позвал он.
Он предпочитал иметь рядом с собой топорника со сломанной рукой, чем кого-либо другого из солдат.
Старый легионер неуклюже перебрался на другую сторону баррикады и встал рядом с командиром.
— Положи топор, — медленно проговорил Рават. — Следите внимательно за всем, что происходит, — бросил он через плечо лучникам. — Но никаких проявлений враждебности. Агатра! — отдельно напомнил он девушке.
— Так точно… господин, — прошептала она.
Рават и Дольтар осторожно двинулись вперед. Алерцы неподвижно стояли на месте.
Дорлот был жив. Рават медленно, чтобы стоявшие в тридцати шагах воины не приняли это за угрозу, достал меч и перерезал ремень, которым сломанный хвост был привязан к ветке.
— Бери его, Дольтар, — велел он.
Солдат осторожно подсунул громадную ладонь под живот мохнатого разведчика и поднял кота с земли. Лапы и голова беспомощно покачивались, свисая по сторонам. Но желтые глаза на мгновение открылись…
— Все хорошо, Дорлот, — сказал сотник. — Мы тебя никому не отдадим. Иди, Дольтар.
Солдат повернулся и поспешно направился к деревне. Рават, спиной вперед, сделал два коротких шага…
Один из алерцев что-то крикнул.
— Дольтар, не останавливайся! — закричал Рават, отступая еще на шаг и выставляя перед собой меч.
Воин соскочил с вехфета и шагнул вперед, подняв открытые, пустые ладони. Рават перестал отступать и медленно опустил меч. Ошеломленный, он лихорадочно размышлял… Он не мог себе представить, чтобы под каким бы там ни было небом поднятые руки означали нечто иное, нежели отсутствие оружия или дурных намерений!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
