— Надо рассадить всех так, как они сидели, когда внутрь вошел Несмачный, — предложил Куница. — Мне тут кое-какое умение по наследству досталось. Думаю, я сумею татя опознать…
— Гм, — оценивающе взглянул на парня куренной, — тогда можно попробовать… Вот только в шинке были казаки со всех куреней, и только моей власти не хватит на то, чтобы собрать их всех вместе.
— А тут власти и не надо, — мотнул головой отец Никифор. — Пойдем, сперва переговорим с Кошевым, объясним ему что, к чему. А потом объявим Товариществу, что Непийвода невиновен, и настоящий убийца, один из тех, кто прошлым вечером был вместе с ним в шинке. После чего попросим всех, добровольно, рассесться по тем же местам, где они гуляли вчера. Как думаешь, все придут?
— Еще бы, — хмыкнул Терентий Копыто. — Отказаться — то же самое, что признаться в убийстве.
* * *
Когда Тарас Куница переступил порог корчмы, на него из полутьмы помещения с интересом, ободряюще и настороженно уставились шесть или семь дюжин глаз. Тарас умышленно выбрал то же время дня, когда появился Остап и сразу понял, что все сделал верно.
Днем прижимистый шинкарь огня не зажигал, считая, что для его посетителей дневного освещения вполне достаточно, чтобы не пронести кухоль мимо рта. Поэтому в корчме царил густой полумрак, и только две полосы света от окон ложились на пол.
Тарас внимательно огляделся и кивнул в такт своим мыслям. Всех, сидящих справа от прилавка, можно было сразу отпускать. Свет из окон туда почти не достигал, и, стоя у порога, не только лиц казаков нельзя было различить, но даже очертания их фигур угадывались с трудом.
Те, что слева, были освещены немного лучше, но и тут сходу узнать человека, можно было только на трех местах, одно из которых сиротливо пустовало.
Куница оглянулся на стоявшего рядом с ним Кошевого.
— Понимаете?
— Да уж, ничего мудреного. Всё, как на ладони. Справа одни агнцы, а среди тех, кто слева, — козлище.
— И кто не пришел?
— Все тут… Пустое место занимал Непийвода. Давай, ведун, решай, кто из двоих оставшихся? Только смотри — раз мы уже обознались. Второй ошибки не должно случиться! Мне ясно, что один из них убивец, но который именно? Как наказать татя и при этом не казнить невиновного?
Сидящие в корчме казаки не могли слышать их разговора, но куда были дольше всего направлены взгляды Куницы и Кошевого, конечно же заметили. В особенности те, на кого хоть немного падал свет. Находившиеся по правую руку облегченно вздохнули, а остальные насупились и стали подозрительно поглядывать друг на друга. Но и то, что вот так просто, без веских доказательств, кого-то из них объявят убийцей, все же не верили.
Тарас призадумался.
Ведь Куница в основном рассчитывал на то, что понять, кто обагрил руки в крови, ему поможет колдовское зрение, но просчитался. У каждого сидевшего в шинке запорожца за плечами было не одно сражение, и, соответственно — не один десяток вражеских трупов на счету. И определить, кто из них совершил злодеяние, волшебство было бессильно. Убийцу следовало искать как-то иначе.
Итак, Остап вошел в корчму, издал возглас, а после этого его отвлек Непийвода. Непийвода, который не сидел за столом, а стоял у стойки. Стоял, и отбрасывал тень, загораживая собой одно из окошек…
— Батька атаман, — попросил Тарас громко куренного уманцев, занимавшего одно из мест за правым столом. — Не могли бы вы встать туда, где вчера стоял Иван. Что-то больно много света внутри…
И в тот же миг прогремел пистолетный выстрел. Трудно сказать, в кого целился Ефим Галушка, в Куницу или в Кошевого, но пуля ушла в тростниковую крышу, лишь слегка запорошив глаза тем, кто поднял глаза вверх. Сидевший рядом с Ефимом казак ловко подбил Галушку под локоть, а мгновением позже пудовый кулак Кремня расквасил убийце нос и лишил воли к сопротивлению. Ефим лишь спрятал лицо в ладони и забубнил, как заведенный:
— Бес попутал… Простите, братчики… Бес попутал… Простите, братчики… Бес попутал…
Посылание на нечистого вряд ли облегчило бы участь убивца, если б опять не Тарас. Сегодня Куница пользовался заслуженной славой, и даже Кошевой был готов исполнить почти любое его желание. Поэтому, когда ведун шагнул к Галушке и вполне серьезно спросил: 'Где ж ты беса в Сечи повстречать умудрился?', никто не стал ему препятствовать в расспросе.
— Не в Сечи, нет… — быстро затараторил тот, радуясь каждой отсрочке неизбежного конца, отчаянно цепляясь даже за самую призрачную надежду.
— А где? На берегу Речища?
— Д-да… — кивнул тот, слегка заикаясь.
— Место показать сможешь?
— Смогу…
— Эй, Куница! — окликнул парня Кошевой. — Ты, случаем, не Сатану на живца ловить собрался?
— Я бы попытался, да не по чину простому сироме с тенью самого Господа тягаться. Это дело гетманское… А вот одного из его слуг пугнуть бы не мешало. Чтоб козни не строил и казакам жить не мешал. Вообще-то я место, где он затаился и сам заприметил, но вернее будет если еще и убивец то же самое укажет.
— Добро, ведун. Тащи его куда хочешь. Потом решу, что с ним делать. Обычай обычаем, но класть такого говнюка в одну могилу с настоящим казаком, вроде как оскорбление памяти Остапа Несмачного получится. А еще велю отцу Никифору тебя сопровождать. Если и в самом деле бесы завелись, так ему и кадило в руки…
— Пустите, меня, братцы!.. — влился в общий гомон голос Ивана Непийводы. — Дайте спасителя обнять!
— Обнять и сапоги забрать… Пришли, отвязали… А мне кто скажет: стеречь его дальше, или пусть себе катится на все четыре стороны? — проворчал негромко идущий следом за ним сердюк. Но в общей тишине, воцарившейся в шинке в тот момент, когда седоусый казак крепко обнял молодого ведуна, слова Комара прозвучали достаточно отчетливо. И уже через минуту еще довольно крепкие стены питейного заведения тряслись от громогласного хохота, как старая лачуга на свирепом ветру.
* * *
Уверенность Куницы в том, что Галушка ведет его именно к уже примеченному ведуном еще с противоположного берега месту, крепчала с каждым шагом. И когда убивец остановился напротив поднимающегося с глубины реки, зловещего свечения, Тарас только перекрестился. А потом, как бы невзначай, шагнул ближе к отцу Никифору.
— Простите, братчики… Бес попутал… — вновь затянул свою заунывную песню убивец, не теряя безумной надежды, что все еще обойдется.
— Как же он тебя попутал, гнида ты последняя?.. — презрительно процедил, не отступающий ни на шаг от Куницы, Иван Непийвода. Спасенный буквально за минуту до позорной казни, запорожец никак не мог сообразить, чем бы таким особенным отблагодарить своего избавителя. Вот и топтался рядом, словно молочный телок возле мамкиного вымени.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
