Читаем без скачивания От мечты к открытию - Ганс Селье

* 3. ЧТО СЛЕДУЕТ ДЕЛАТЬ?

Выбор проблемы

Мы уже говорили о том, что при выборе проблемы исследования необходимо прийти к определенному балансу между любознательностью и возможностью практического приложения ожидаемых результатов (с. 24). Именно в этом вопросе мнение ученого-исследователя сильнее всего расходится с мнением специалистов в других областях деятельности, и точно так же в этом отношении крупный ученый более всего отличается от среднего исследователя. Насколько я понимаю, по своим интеллектуальным способностям выдающиеся юристы, бизнесмены, финансисты или государственные деятели ничем не отличаются от первоклассных ученых. Единственное существенное различие между ними в том, какие проблемы они считают заслуживающими внимания. Ученого не интересует сфера творения рук человеческих. Для него значимость проблемы не зависит от устанавливаемых людьми законов или общественных соглашений, которые могут меняться в зависимости от желания людей. Поэтому ценность проблемы, которую выбирает ученый, непреходяща, хотя и не всегда очевидна.

Решение сложной юридической или политической проблемы, накопление большого состояния, создание источников дохода для множества людей, сооружение крайне необходимой плотины или моста -- все это виды деятельности, значимость которых совершенно очевидна Однако этого не скажешь о стремлении ученого постичь тайны пигментации крыла бабочки или определить, какие силы влияют на траекторию движения далеких звезд. Требуется особого рода любознательность и редкая способность отрешиться от общепринятых "мирских" ценностей, чтобы преследовать даже явно непрактические цели. Но именно в подобных устремлениях -- сколь бы тривиальными они ни выглядели в глазах большинства людей -- и заключается суть работы ученого. Он не считает их непрактичными, поскольку, с его точки зрения, удовлетворение любознательности и перспектива применения в будущем того или иного природного закона перевешивают все прочие соображения. Такой обостренный интерес к вещам, совершенно далеким от забот среднего человека, и делает ученых странными и эксцентричными в глазах своих современников. С течением времени отношение к ним меняется -хотя иногда для этого требуются столетия,-- по мере того как становятся очевидными чисто практические последствия сделанных ими открытий.

Выбор между той или иной темой продолжает оставаться самой важной и самой трудной задачей, стоящей перед ученым на протяжении всей его жизни. Он всегда на распутье и вынужден выбирать из множества дорог ведущих в неизведанное. И проблема не в том чтобы определить, хороша или плоха избранная дорога (соответствует ли она первому впечатлению о ней) ибо похвалы достойно решение любой проблемы. Вопрос заключается в том, какому пути следует отдать предпочтение с точки зрения той цены, которую в итоге приходится платить: ведь посвятив себя целиком поискам решения какого-то одного вопроса, мы, таким образом, добровольно отказываемся от возможности сделать еще очень многое.

Что такое открытие?

Кто открыл Америку -- индейцы, жившие там с незапамятных времен, или викинги в Х веке, или Христофор Колумб, прибывший туда в 1492 г.? Открывает ли ее все еще и теперь каждый, кто бурит новую нефтяную скважину или кто обнаружил на этом континенте новое месторождение урана? Ответ на эти вопросы зависит от вашего общего отношения к проблеме открытия Америки, а также от того, что вы понимаете под достаточно изученным вопросом. Открытие является таковым лишь с определенной точки зрения и в определенной степени. Когда мы выделяем отдельную личность в качестве первооткрывателя чего-либо, мы имеем в виду лишь то, что, с нашей точки зрения, вклад этого человека в данное открытие превышает чьи бы то ни было заслуги.

Любой историограф сталкивается с такого рода фактами, способными привести в замешательство. Обычно предмет открытия предвидят многие люди, а некоторые -- и их может быть немало -бывают способны в какие-то моменты времени или под каким-то углом зрения как бы "увидеть" его еще до того, как открытие было фактически совершено. Для практики не имеет ровно никакого значения, кто совершил научное открытие, коль скоро мы можем пользоваться его плодами. В этом смысле неважно, кто именно открыл Америку, раз уж дары этой земли нам доступны. Но если мы хотим испытать трепет соучастия в открытии, "раскручивая" его подлинно захватывающую историю, либо извлечь из него практические уроки, это становится существенным. А научиться здесь можно многому. Например, обращение к истории важного открытия может помочь нам понять, что составляет его суть не только с точки зрения профессионального исследователя, но и с точки зрения любого человека, поглощенного заботами повседневной жизни.

Вернемся опять к открытию Америки. Мы считаем, что Колумб открыл Америку только на том основании, что он больше кого бы то ни было сделал для того, чтобы мы -- я имею в виду всех, за исключением индейцев,-- получили в свое распоряжение новый континент. Что же касается индейцев, то они уж точно не смотрят на Колумба как на того, кто открыл Америку. С их точки зрения, его прибытие ознаменовало собой открытие ими белого человека.

Несомненной заслугой тех отдельных групп викингов, которые попадали в Америку на протяжении всего Х столетия, является то, что они сделали это раньше других европейцев. Но, хотя они и открыли "нечаянно" Америку, викинги не сыграли никакой роли в открытии ее для всего остального мира. Их подвиги были полностью забыты, так как им не удалось установить действенной и постоянной связи между Новым и Старым Светом. Вот почему сегодняшние обитатели Америки ничем им не обязаны. Викинги не помогли даже Колумбу, ибо, когда он несколько столетий спустя планировал свое путешествие, ни он сам, ни кто-либо из его окружения ничего не знали об этих более ранних вояжах. Мы узнали о них лишь совсем недавно, когда Америка уже на протяжении веков была частью цивилизованного мира. Колумбу приходилось строить свои планы без всякой опоры на какой-либо предыдущий опыт.

Главное различие между всеми открытиями Америки, которые были совершены соответственно индейцами, викингами и Колумбом, заключается только в том, что одному Колумбу удалось присоединить Американский континент к остальному миру.

Суть научного открытия не в том, чтобы увидеть что-либо первым, а в том, чтобы установить прочную связь между ранее известным и доселе неизвестным. Именно этот процесс связывания воедино в наибольшей степени способствует подлинному пониманию вещей и реальному прогрессу.

Относительность понятия "открытие" подчеркивали многие ученые. Выдающийся американский бактериолог Ганс Зинсер, например, говорил: "Как часто в истории медицины научное открытие просто помогало прояснить и целенаправленно проверить те факты, которые уже давно наблюдались и использовались на практике" [39].

Подобные рассуждения не лишены практической значимости. Нередки случаи, когда в процессе многообещающего исследования молодой ученый испытывает чувство разочарования, ибо "все равно все давно уже известно".

Что мы подразумеваем под "известным"?

Если какой-либо объект наблюдали, но не выяснили степень его значимости и взаимосвязь его с другими объектами, то он остается неизвестным. Если кто-то давным-давно видел, как одна из приготовленных им микробных культур погибла в результате случайного загрязнения плесенью (и заключил из этого только то, что ему следует приготовить другую культуру, поскольку первая уже непригодна), то он еще не открыл антибиотики. Даже если он и описал где-нибудь в примечании свое наблюдение, честно отметив его как досадную небрежность своей методики, это ничего не добавило к нашему знанию. Было бы чрезвычайно прискорбно, если бы современные ему бактериологи забросили исследования на эту тему, наткнувшись на его статью и сделав вывод, что это явление "уже известно". Как мы убедимся при рассмотрении работы Глея по инсулину (с. 117), тот, кто наблюдает, может и не придать значения тому, что он видит, очевиднейшим образом демонстрируя свою неспособность открыть данное явление -- ведь он имел наилучшие шансы и не сумел ими воспользоваться.

Даже если наблюдение подробно описано в литературе вместе со всеми вытекающими из него следствиями и таким образом, является "известным" в общепринятом смысле слова, полезно спросить: а кому оно известно? Важное наблюдение, опубликованное в только что прекратившем свое существование труднодоступном журнале, да к тому же и на малоизвестном языке, может фактически остаться неизвестным ни единой живой душе. Подобный факт вполне заслуживает повторного открытия, разумеется с должным упоминанием первоначальной публикации. Такие случаи крайне редки, однако поразительно много полезных наблюдений, опубликованных в малочитаемых журналах, проскальзывают мимо внимания тех, кому следовало бы о них знать.