2000 год
— Если твоя кошка еще раз нассыт под моей дверью, я пожалуюсь своему зятю и он с нее шкуру сдерет! А вторую я сама притравлю!
— Раиса Петровна, не расстраивайтесь, я ваш коврик быстренько постираю! — Дина умоляюще сложила руки на груди, — ну, давайте его сюда! Я вмиг!
— Что ты там постираешь! — продолжала бушевать Раиса, меча молнии в свою соседку по лестничной клетке — молодую женщину с гладко зачесанными волосами мышиного цвета и в очках с толстыми близорукими стеклами. — У тебя вон постельное белье во дворе неделю висит, все серое, застиранное! — Раиса обернулась к мужчине, сбегавшему вниз по лестнице, — Иван Михайлович, представьте только: эта дрянь опять мне на коврик нассала!
Сосед, живущий в квартире над Диной, моложавый стройный майор, потрясенно уставился на женщину в очках.
— Моя кошка, — робко пояснила Дина.
Иван Михайлович с явным усилием подавил смех и строго сказал:
— Оставить мерзавку на месяц без рыбы и мышек!
Дина спрятала улыбку, опустив глаза. Раиса, догадавшись, что ей мало сочувствуют, продолжила изложение претензий. Она, по неизвестной причине, весьма уважала майора, чувствуя в нем человека строгих правил и старой закалки.
— Поразвела тут скотный двор! Разве можно блохастых тварей в хате держать! Хуже них только крысы! Все книжки читает, — без видимой связи сообщила она майору, который внимательно и строго, как милиционер Анискин, выслушивал обвинительницу: — от-то лучше бы подъезд вымыла. В грязи живет, кошки ейные гадют, в квартире вонища! А белье постельное! — снова вспомнила она, — вон, во дворе все серое висит, застиранное. Вот потому на тебе никто и не женится, Дина! Моя дочь...
— Я плохо вижу, — тихо сказала Дина. Ей было очень обидно, что такое слышит этот симпатичный офицер. Ведь, хоть он и женат и всегда такой строгий, но мужчина же. От стыда Дина даже заплакала. Она была болезненно робкой с самого детства, а подобных ситуаций вообще боялась до ужаса. Дина предприняла отчаянную попытку закончить экзекуцию: — Я же сказала, что постираю ваш коврик!
— Знаю я, как ты постираешь! Вон белье...
— Раиса Петровна, — обратился к ней Иван Михайлович. Она сразу замолчала, наверное, из уважения к погонам. — Пусть Дина постирает ваш коврик и накажет свою кошку. За животными следить надо!
Он повернулся к Дине, произнося последнюю фразу и вдруг подмигнул ей хитро. Дина удивилась, а ее настроение разом улучшилось. Значит, он не обратил внимания на выкрики вредной старухи, просто не хочет ссориться с ней, а сам на стороне Дины!
Молодая женщина поправила на переносице тяжелый велосипед, шмыгнула носом и сказала:
— Хорошо, я так и сделаю! Ни одной мыши Машутка больше не получит.
— Вот и чудненько! — обрадовался Иван Михайлович, — считаю конфликт улаженным!
Он шутливо отдал дамам честь и продолжил свой путь. Дина молча взяла коврик и тоже ушла. Раиса же еще постояла на пороге своей квартиры. Она не чувствовала удовлетворения. Подумав немного, проверила ключи в кармане халата, захлопнула дверь и пошла вниз, на лавочку. Там уже сидели штуки две-три таких же, как и Раиса, пожилых милых соседок.
Разговор шел о выборах, но вновь прибывшая лавочница перебила его на самой высокой ноте. Она живо описала отвратительный поступок Машки, жалкие оправдания ее неумехи — хозяйки и соломоново решение, вынесенное мудрым офицером. Продолжение следовало:
— Ну кто на ней женится! И сама лахудра, и возраст уже подошел. Она же одногодка моей Вальки, а у Вальки уже детей двое! Да муж, да жисть нормальная! А у этой что? Чему ее мать только учила!
— Слушай, Раиса, — вклинилась в гневный монолог одна из прилавочных бабок. — Так ты своей-то не решилась хату менять? Так и живут они у свекрухи?
— Не буду я свою квартиру менять! — тон Раисы неоднозначно указывал на крайнюю значимость для нее и этой темы тоже. — И с зятем жить не буду! — сообщила она еще более решительно. — Моя-то, дура, думает, ее муженек вечно будет хорошенького из себя строить, а я знаю: как только я им квартиру разменяю, он тут же ее выгонит и любовницу приведет!
— Так пусть Валентина его не прописывает, — посоветовала следующая бабуля.
— Та щас такие законы, что не успеешь глазом моргнуть, как на улице с дитями останешься!
Раиса принялась за законы, потом за цены, потом за молодежь. Наконец, она добилась любимого чувства превосходства над всеми и вся. Пришло время сериала, надо было подниматься в квартиру.
Дома она прежде всего поставила чайник, чтобы успеть в первую рекламную паузу сделать себе чаю. Потом включила телевизор и погрузилась в смакование бразильских соплей.
На следующий день Дина вернула пресловутый коврик. Отстиранный, он оказался синего цвета, а вовсе не коричневого, как представляла себе Раиса. Она молча и недовольно выхватила свою вещь из рук молодой соседки и хлопнула перед носом Дины дверью.
Через неделю происшествие повторилось. Гадкая Машка не усвоила урока, а может и не получала его, и с наслаждением образовала новую лужу на выстиранном коврике. Раиса никому не сказала, что вчера вечером, на улице, она встретила Машку, шествующую к помойке. Кошка выглядела такой наглой, раскормленной и самодовольной, что Раиса не выдержала и пнула ее ногой в пушистый бок. Удар отшвырнул тварюку на пять шагов. Раиса удовлетворенно улыбнулась, а потом вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Она подняла голову, но все окна в доме были безлично пустыми. Только колыхнулась занавеска на балконной двери этажом выше квартиры Дины.
Вины за жестокое обращение с хвостатой дрянью Раиса не испытывала. В конце концов, кошка сама виновата, что получила пинок! А вот сейчас получит и ее хозяйка!
...После этого скандала Дина рыдала так, что отекло лицо. Соседка не просто наорала на нее из-за Машкиной подлой выходки, она бегала по этажам, звонила в квартиры, потом сделала пару кругов по двору и всем, кого видела, рассказывала о Дине, Машке, коврике и застиранном постельном белье. Дина совершенно не могла противостоять такой агрессивности. Такой неконструктивной агрессивности. Не бегать же за ней следом с оправданиями и заверениями. Тем более, что заверять уже не в чем. Если Машка натворила такое повторно, то она сделает это и в третий и в шестой раз! Это же кошка...
Ситуация казалась безвыходной. Дина всю ночь ворочалась в постели, вспоминая серые простыни и невольно накручивая себя все больше и больше. Она точно знала — заступиться за нее и ее кошек некому. Отдать Машку в чужие руки? Но кому нужна уже взрослая кошка? И если даже попадутся желающие, а вдруг они окажутся садистами? Но так тоже жить невозможно!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
