Внутри Элоиз все перевернулось. Он говорил это очень твердо, не сомневаясь. Гордость приказывала ей повернуться и уйти, но что-то в глубине души отговаривало ее подчиниться этому приказу.
— Почему ты называешь наш брак ошибкой?
Джонатан нахмурился, как будто сердился на себя, а еще больше на ее непонятливость.
— Мы абсолютно разные, принадлежим к противоположным мирам. Я никогда не найду места в твоем и никогда не стану просить тебя войти в мой мир.
— Похоже на монолог из мыльной оперы, — заметила она.
— Такова реальность. — Он с трудом сдерживал себя и вдруг указал на шрам на щеке. — Ты не помнишь, откуда вот это? Я тебе напомню. Когда мне было девятнадцать, я здорово подрался в баре в Новом Орлеане. В той драке я убил человека. Он подошел ко мне с ножом и полоснул меня по щеке. Но я в долгу не остался. Я так ему врезал, что он перелетел через стойку и сломал себе шею. Полтора года я отсидел в тюрьме за непредумышленное убийство.
Глядя на его шрам, Элоиз ощутила боль на своей щеке и разгневалась.
— Но ведь ты защищался. Они не имели никакого права сажать тебя в тюрьму!
— Это был хороший урок на тему «Как выбирать себе друзей», — холодно ответил он. — Очень часто о человеке судят по его друзьям. Если бы твоя мать, или отчим, или Томпсоны узнали о моем заключении, уверен, они придумали бы свою собственную версию этой истории, в результате чего ты лишилась бы многих своих друзей.
Уж не по этой ли причине она потеряла память? Надо выяснить.
— Когда я узнала о твоем прошлом?
— Я рассказал тебе об этом до женитьбы.
Нет, едва ли это был тот факт, о котором она никак не могла вспомнить, подумала Элоиз.
— По всей вероятности, меня это не слишком взволновало.
— Да, не слишком, — признался он. — И я этому очень удивился. Мне казалось, что ты, узнав все, тут же умчишься от меня, как заяц от лисы. Но этого не произошло. Ты сказала, что твое предложение остается в силе.
Элоиз смотрела на него, прищурив глаза.
— В то время ты, видимо, не слишком беспокоился о моей репутации. Самое главное для тебя было заполучить мои деньги. Безразлично, какой ценой. Теперь, когда ты получил, что хотел, ты чувствуешь себя более великодушным?
Он усмехнулся над этим обвинением.
— Женившись на тебе, я был уверен: ты знаешь, что делаешь. Я всегда считал тебя очень твердой, деловой женщиной, которая сама может постоять за себя. Я решил, что, если кто-нибудь и узнает о моем прошлом, ты просто скажешь, что ничего не знала. И уйдешь. Но ты превзошла все мои ожидания. Ты вела себя по отношению ко мне очень достойно, и я ценю это.
— Тебе было скучно со мной? — Вопрос вырвался сам собой. — И потому тебя не устраивает наш брак?
Джонатан глубоко вздохнул.
— С тобой никогда не было скучно. Я делаю лишь то, что считаю правильным для нас обоих. — Он кивнул на дверь. — Иди в дом, а я закрою мастерскую.
Элоиз хотелось спросить его, почему он так уверен в правоте своих действий. Откуда он знает, что именно нужно им обоим? Но слова застряли у нее в горле.
Она отвела от него взгляд и вышла. Принимая душ, Элоиз старалась выкинуть Джонатана из головы. Но разве можно забыть эти карие глаза, полные страсти? Порой благородство мужчин служит им недобрую службу, подумала Элоиз.
Лежа в постели, она слышала, как Джонатан поднимался наверх. Элоиз была уверена, что это он. Больше некому. Тетушка уже крепко спит. Она поймала себя на том, что ловит каждый шорох. Вскоре она заснула с одним желанием: чтобы Джонатан был рядом с ней.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Утром, когда Элоиз спустилась на кухню завтракать, Джонатана уже не было.
— Когда я сюда пришла, он ел яичницу, — сказала Сара, внимательно глядя на племянницу. — Надеюсь, вы не поссорились?
— Нет. — Резко повернувшись, Элоиз пошла к задней двери. — Вчера я кое-что забыла в мастерской. Сейчас вернусь.
Придя в мастерскую, она поняла, почему Джонатан задержался вечером допоздна. Он остался один и установил на мотоцикл мотор.
— Он просто хотел избавиться от меня, — еле слышно произнесла Элоиз. — Пожалуй, самое лучшее — это сложить все его вещи и выставить их на крыльцо до его прихода. Да, именно так я и сделаю.
Элоиз стало не по себе от подобной мысли, но она решила не обращать внимания на чувства.
— Ты нашла, что искала? — спросила Сара, когда Элоиз вернулась на кухню.
— Джонатан сам установил мотор. А это значит, что он не хочет со мной работать. Он демонстративно избегает меня. Посему я решила, что ему пора съехать отсюда. Когда он вернется вечером, вещички будут ждать его на крыльце.
— Но прежде всего тебе следует подкрепиться, — заметила тетушка.
Элоиз была несколько разочарована. В душе она надеялась, что Сара станет уговаривать ее не выталкивать мужа за дверь.
— Мне казалось, тебе нравится Джонатан, — сказала она.
— Так оно и есть. Но тебе виднее. — Сара сделала приглашающий жест. — Садись. Я приготовила кашу с изюмом, орехами и корицей.
— Ненавижу овсянку. Всегда ее ненавидела, — прошептала Элоиз.
— Ну вот, память твоя воскресает, — улыбнулась тетушка.
— Кажется, да, — ответила Элоиз. Может быть, она сумеет вспомнить что-нибудь еще? Нет, как ни старалась, ничего у нее не получалось. — Вероятно, это было мимолетное воспоминание, — сказала она разочарованно.
Сара похлопала ее по плечу, приободряя.
— Всему свое время. Скоро ты вспомнишь все, — сказала она уверенно. — Овсянка очень полезна. Так что тебе придется ее есть.
Зная, что спорить бессмысленно, Элоиз силой заставила себя съесть ложку каши. Довольно вкусно, отметила она про себя и решила съесть еще.
Сара налила себе кофе и села рядом с племянницей.
— Знаешь, — сказала она, — Джонатан напоминает мне одного мужчину, которого я однажды выхаживала.
— Тебе, должно быть, пришлось несладко, — заметила Элоиз.
— Он был дублером, — продолжила Сара, не обращая внимания на саркастический тон племянницы. — Работал в кино и на телевидении. Прыгая с вертолета, получил несколько переломов. Ни на кого не похож. Казалось, он ничего не боится. Он показывал мне клипы со своими лучшими трюками. Я спросила его, как ему удавалось выделывать все эти штуки. — Сара на мгновение замолчала, и Элоиз взглянула на нее.
— И что же он ответил?
— Он сказал, что о трюке не надо задумываться. Стоит задуматься — и трюк может не получиться.
Элоиз долго смотрела в лицо тетушки. В ее голове роились отрывочные, бессвязные воспоминания. Вдруг она поднялась.
— Пойду посижу на крыльце. Мне нужно подумать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
