Он вырос на книгах из проката и, поступив, естественно, на отделение корейской филологии, продолжил много читать. Вот только, к несчастью, найти подработку оказалось не так уж и просто, а денег, которые дала мама, хватало всего на пару месяцев, поэтому нужно было срочно что-то предпринимать.
Поначалу растерявшийся Кынбэ часами сидел в углу комнаты за книгами, наугад вытаскивая первую попавшуюся с полки. Изредка старшекурсники угощали его едой, и робкий по природе Кынбэ ради собственного выживания старался всячески услужить им.
Как-то раз один позвал его на ужин. Помещение оказалось просторным, с небольшой кухней. Возле окна стояла раскладушка, на которой под лучами дневного солнца, укрывшись одеялом, спал длинноволосый мужчина.
Старшекурсник сварил Кынбэ лапшу. Прежде чем тот успел спросить, можно ли готовить в таких местах, зашли еще несколько человек. Все они, словно сговорившись, тоже принялись варить лапшу, а заметив Кынбэ, не проявили к нему никакого интереса, будто это был один из соседских мальчишек.
Через некоторое время проснулся длинноволосый и возмутился, что его не позвали есть. Но никто не обратил на него внимания, сосредоточившись на лапше. Тогда он заявил, что пойдет за ччачжанмёном[25], и все разом принялись делиться с ним едой и просить его взять порцию и для них.
«Что тут происходит?» – удивлялся Кынбэ. А можно ли ему остаться на китайскую еду? Сглотнув слюну, он осторожно следил за развитием событий.
Вскоре на столе оказались жареные пельмени, черная лапша и свинина в кисло-сладком соусе. Кто-то достал из холодильника огромную бутылку сочжу, напоминающую «Базуку», и разлил всем в бумажные стаканы. Кынбэ ощущал себя крайне неловко.
После нескольких тостов старший товарищ представил гостя всем присутствующим, отметив, что тот очень любит театр. В следующий миг все разом уставились на новичка и, подняв в воздух большие пальцы, стали требовать, чтобы Кынбэ рассказал о себе.
– Ну… меня просто позвали поесть.
– Вот тебе лапша и даже китайская еда, – сказал старший товарищ, похлопав его по плечу.
– А ты участвовал когда-нибудь в постановках? – спросил один из сидящих за столом.
– Ты снимаешь комнату или поселился в общежитии?
– Что делаешь по вечерам? Подрабатываешь?
Пока Кынбэ отвечал на бесконечные вопросы, длинноволосый постучал по столу, привлекая его внимание, и спросил:
– Хочешь поучаствовать в постановке? Как актер.
– Даже не знаю.
– Вступишь в наш клуб – и сможешь есть у нас. Ты же учишься на филологическом? С работой сложно будет. Бросай это дело. Лучше вступай в театр – и не будешь голодать. Мы своего рода инженеры: учимся управлять телом. Все твердят, что нужно изучать новые технологии! – призывал его мужчина, заметив, с каким аппетитом Кынбэ ест.
И это сработало. В тот же день в студенческом театре появился новый член коллектива. Отныне все вечера Кынбэ проводил там. Учиться актерской игре оказалось изнурительно, отчего юноше постоянно хотелось подкрепиться чем-нибудь. Все члены театрального клуба учились на разных специальностях: экономика, менеджмент, социология города, немецкий язык и литература, экологическая инженерия, философия, история искусств и археология. Никто из них не изучал актерское мастерство, но каждый увлеченно готовил постановку и с гордостью поднимался на сцену. Длинноволосый мужчина уже выпустился из университета, но продолжал заниматься студенческим театром. Он отучился на факультете социологии города, поэтому все прозвали его Ким Соцгор. Как оказалось, его перспективы после выпуска были столь же туманны, как и в случае с филологией.
Кынбэ вступил в клуб ради бесплатной еды, поэтому поначалу не разделял этот энтузиазм театральной богемы, но завидовал товарищам и восхищался ими. Впрочем, очень скоро и он заразился их страстью.
Трое из восьми первокурсников, которые вступили в клуб вместе с Кынбэ, с окончанием первого семестра[26] забросили репетиции, а после осеннего спектакля ушли еще двое. Старшекурсники принялись жаловаться, что новички сегодня озабочены исключительно поиском работы, из-за чего в театре нет никакого порядка и стабильности. А разве те не правы? Честно говоря, Кынбэ не понимал, как можно спокойно заниматься театром, отставая в учебе. Правда, уже на следующий год он сам привел в клуб скучающих голодных первокурсников, угостил лапшой и научил тому, что трудоустройство – это не главное в жизни.
Почему работать в круглосуточном магазине так тяжело? Кынбэ задавался этим вопросом с самой первой смены. Его место за прилавком напоминало ему кабину пилота: экран кассового аппарата походил на приборную панель, справа располагался монитор для управления «отсеками магазина», ниже – системный планшет и сканер товаров, интернет-модем, экран с записями с камер, роутер для вайфая, принтер и медиасистема.
Слева стояли кофемашина и фритюрница, готовые в любой момент приступить к работе. Полка под кассовым прилавком была набита всевозможными мелочами, а вокруг, словно элементы мозаики, пестрили всевозможные стикеры с напоминаниями.
Проверить срок годности.
Зарегистрировать время приготовления курицы и срок ее годности.
Почистить кофемашину.
Изучить критерии эффективности работников на эту неделю.
Ознакомиться с руководством действий при ЧС.
Связаться с менеджером по доставке.
Связаться с курьерской службой.
Проверить внешний вид.
Изучить десять заповедей общения с клиентами.
Проверять удостоверение личности при продаже сигарет и алкоголя.
Носить маску.
После 22:00 запрещен прием пищи в магазине.
Перепроверять скидки и акции перед расчетом.
Пополнять товары в холодильнике и нагревателе.
Не опускать голову, когда выкладываю товар на прилавок.
Не забывать возвращать карту клиентам.
Пакеты платные.
Почему в магазине шаговой доступности столько недоступных для понимания вещей? Конечно, продавец должен знать свою работу, но незнакомых слов и приборов оказалось куда больше, чем Кынбэ ожидал. Он постоянно ошибался, подсчитывая выручку или проверяя накладные поступившего товара, а учиться работе на кассовом аппарате пришлось по видео на «Ютьюбе», которое он просмотрел несколько раз подряд.
Квак перед уходом объяснил ему все очень сухо, словно отдавая боевые распоряжения. Поначалу Кынбэ не переживал, надеясь на то, что ему поможет накопленный за столько лет опыт подработок. Однако по мере того, как информация накапливалась, он стал путаться все чаще.
Однажды во время обучения старик Квак предложил ему сделать перерыв и выпить по чашечке кофе.
– Я думаю, у вас получится найти контакт с клиентами, нужно только изучить базовое руководство.
– Да столько всякой информации, которую нужно запомнить…
– Вы же бывали в универмаге или торговом центре?
– Да, прямо напротив моего дома как раз есть «Синсеге». А еще через дорогу – «Лотте». Раньше между ними был еще «Мидопа», мой самый любимый.
Квак удивленно посмотрел на Кынбэ: «Ох и любит же он языком чесать…»
– В общем, я бывал в универмагах. Само собой, только рассматривал товары на прилавках. Ха-ха!
– Так вот из названия мы понимаем, что это универсальные магазины. Но на самом деле круглосуточные куда более универсальны, ведь там продаются не дорогие люксовые вещи, а всякая всячина, которая необходима нам в повседневной жизни.
– Ха-ха, забавно. Это точно! Чего у нас тут только нет.
– На английском универмаг называется department store. Элемент part в нем означает «часть»: то есть каждый продавец отвечает за свою часть. А в круглосуточных магазинах все делает один человек. Нелегко, правда? Я многому здесь научился и понял, что в мире нет неважной работы, даже если на первый взгляд она кажется тривиальной.
