Читаем без скачивания СТАЛИН и репрессии 1920-х – 1930-х гг. - Арсен Мартиросян

Очевидно, небезынтересно было бы отметить, что впоследствии пресловутый Джордж Оруэлл даже сочинил в своем «Скотном дворе» специальную пародию по этому случаю. Согласно его пародийному изложению, две овцы «признались, что они довели до смерти старого барана, одного из самых преданных поклонников Наполеона, заставляя его бегать вокруг костра, когда он задыхался от кашля».

В период горбачевской «катастройки» репрессированных в 1938 г. по этому делу врачей вновь реабилитировали «за отсутствием состава преступления». Что, конечно же, не удивительно. В нашей стране врачей за любые, даже самые тяжелые преступления огульно реабилитируют. Ягода же до сих пор не реабилитирован. Что же в итоге получается?! Что показания Ягоды — сущая правда?! И расстреляли его за дело?! Выходит, что именно так.

Но в таком случае остается только выяснить мотив преступления. А мотив-то, между прочим, был и очень серьезный. На это указывает присутствие одной из версий Марии Игнатьевны Закревской-Бенкендорф-Будберг. Дело в том, что незадолго до смерти совместно со Сталиным Горький решал вопрос о репатриации второй части своего громадного архива из-за рубежа в СССР. Первая часть находилась в Советском Союзе с 1926–1927 гг. То были литературные архивы. А вот вторая часть имела громадное политическое значение. Это были письма эмигрантов и приезжавших из СССР писателей, ученых, актеров, художников, дипломатов и т. п., а также записи бесед с ними. Приезжая в европейские страны, они считали необходимым высказать, в том числе и в письменном виде, Горькому свое недовольство, свои сомнения по поводу происходившего в СССР, критику в адрес Сталина и проводившегося им курса на строительство социализма в отдельно взятой стране. В этой части архива были письма И. Бабеля, М. Кольцова (Фридлянд), Вс. Мейерхольда, К. Станиславского, а также видных представителей так называемой «ленинской гвардии» — Пятакова, Томского, Рыкова, Красина и многих других. Ряд писем и записей бесед свидетельствовали о том, что в СССР действует серьезная оппозиция, представители которой всеми силами пытаются привлечь на свою сторону выдающегося писателя. Именно эта часть архива с 1932 г. находилась в руках проживавшей в Англии М.И. Закревской-Бенкендорф-Будберг.

За год до смерти Горького в Лондон приезжала первая жена Горького — Екатерина Павловна Пешкова. По поручению самого Горького она просила Марию Игнатьевну отдать эту часть архива, чтобы отвезти ее в СССР. Сотрудничавшая не только с советской разведкой, но прежде всего с британской, Мария Игнатьевна в 1935 г. отказалась выполнить просьбу Горького. На тот момент британской разведке по каким-то соображениям еще было выгодно, чтобы антисталинская оппозиция в СССР оставалась бы нетронутой. Однако незадолго до смерти Горького стало известно, что Мария Игнатьевна согласна привезти эти архивы Горького в СССР. А ведь там был сильнейший компромат на многих деятелей СССР. Кстати, впоследствии выяснилось, что дать согласие на возврат архива ее уговорил видный сотрудник британской разведки, член «Комитета 300» — хорошо известный по истории Брюс Локкарт, с которым она «дружила» еще с 1918 года. И как только стало известно, что Мария Игнатьевна должна приехать в СССР с этим архивом, то тут же, на редкость «своевременно», в тяжелой форме «заболел» и сам A.M. Горький. Кстати говоря, одним из самых первых о скором приезде Марии Игнатьевны узнал именно Г. Ягода.

В опубликованном в центральных советских газетах 19 июня 1936 года официальном медицинском заключении о смерти А.М. Горького говорилось: «Алексей Максимович Горький заболел первого июня гриппом, осложнившимся в дальнейшем течении катаром верхних дыхательных путей и катаральным воспалением легких. Тяжелая инфекция, как об этом свидетельствовали повторные исследования крови, на почве хронического поражения сердца и сосудов и в особенности легких, в связи со старым (сорокалетней давности) туберкулезным процессом (каверны, расширение бронхов, эмфизема легких, астма, склероз легких) обусловили с первых же дней очень тяжелое течение болезни. Уже с третьего дня болезни начали выявляться симптомы ослабления сердечной деятельности и — особенно — резкие нарушения дыхания. Энергичнейшим применением всех средств, могущих влиять на улучшение функций сердечно-сосудистой и дыхательной систем, удалось продержать деятельность сердца до утра 18 июня. В ночь на 18 июня Алексей Максимович впал в бессознательное состояние, с 10 часов утра деятельность сердца начала быстро падать, и в 11 ч.10 м. последовала смерть, на 6 9 — м году жизни, при явлениях паралича сердца и дыхания». Заключение было подписано народным комиссаром здравоохранения РСФСР Г.Каминским, начальником Лечсанупра Кремля И. Ходоровским, заслуженными деятелями науки Г. Лангом, Д. Плетневым, М. Кончаловским, А. Сперанским и доктором медицинских наук Л. Левиным.

Есть такая болезнь — хроническая обструктивная болезнь легких, сокращенно ХОБЛ. В современном мире, по данным Всемирной организации здравоохранения, ею болеют более 600 млн человек. По частоте поражения людей ХОБЛ опережает бронхиальную астму и пневмонию. В первую очередь ХОБЛ страдают именно курильщики. Горький же был не просто заядлым курильщиком, а старинным, страстным курильщиком. В последние годы жизни он ежедневно выкуривал 75 папирос!

ХОБЛ была известна и в 1930-х гг. Правда, не под своим сегодняшним названием, а как последствие многолетнего страстно заядлого курения (в основном под названием эмфизема легких и астма), выражающееся в резком осложнении функции дыхания, сердечной недостаточности, нехватке кислорода, одышках и т. д. Более того, врачи прекрасно знали, что при таких симптомах очень легко подхватить любую инфекцию. А в свою очередь любая инфекция может привести к тяжелым последствиям, в том числе и к летальному исходу. Между тем организм Горького и без того являл собой «букет» всевозможных заболеваний — как возрастных, так и приобретенных. С молодости у него были поражены легкие — из-за туберкулеза, его постоянно изматывала одышка при малейших физических нагрузках, острая сердечная недостаточность, нехватка кислорода. В 1936 г., например, ему ежедневно привозили до 100 кислородных подушек, а незадолго до смерти — аж до 300! Организму такого больного человека достаточно маленького толчка, чтобы спровоцировать резкое осложнение вплоть до летального исхода. Но прежде вспомните, например, знаменитый фильм «ТАСС уполномочен заявить». По сюжету фильма, кстати говоря, взятому из реальной практики КГБ СССР, агент американской разведки отравил заподозрившую его в работе на ЦРУ свою же любовницу ядом, проявившиеся симптомы которого свидетельствовали об «обыкновенном гриппе», который якобы привел к осложнениям, что при гриппе действительно иногда бывает, вследствие чего и последовала ее смерть. И только при эксгумации трупа и повторном, более тщательном токсикологическом анализе специалистами КГБ удалось выявить, что произошло умышленное отравление.

Между тем, возвращаясь к нашему сюжету, Ягода сам был неплохим мастером по ядам, не говоря уже о том, что в НКВД существовала специальная лаборатория Майрановско-го, занимавшаяся разработкой ядов для специальных операций спецслужб. Лаборатория находилась в прямом подчинении наркома внутренних дел. И что стоило Ягоде приказать нанести на дыхательное устройство одной из сотен привозившихся Горькому кислородных подушек штамм гриппа или нечто похожее на это?! Уж что-что, но вирусология в те годы была развита, в стране производили различное бактериологическое оружие. Достать штамм гриппа для него не было проблемой. И кто заметит, что на дыхательное устройство кислородной подушки нанесен штамм гриппа или нечто похожее на него?! Сами понимаете, что никто. Ни так, ни сяк такое невооруженным глазом не увидеть. Для этого нужен очень мощный микроскоп.

Итак, серьезный мотив для убийства Горького был. Орудие убийства — тоже. «Технология» убийства — тоже. Леталь-ный же исход — налицо. Почему в столь категоричной форме?! Да по очень простой причине. Обратите внимание на то, что в медицинском заключении упоминается факт «тяжелой инфекции», которую «подтвердил повторный анализ крови». В инфекции гриппом, конечно же, ничего хорошего нет, но и к тяжелым ее не отнести. Даже в те времена. Это во-первых. Во-вторых, и это самое главное, — в те времена анализ крови для установления гриппа не брали! Как, впрочем, и сегодня. По этому вопросу автор специально консультировался с терапевтом, у которого за плечами почти семь десятилетий врачебной практики. И не просто столь огромный стаж — этот человек начинал свою врачебную деятельность именно на тех принципах, которые существовали еще в 1930-е годы.

Между тем в медицинском заключении о смерти Горького прямо указывается на то, что кровь на анализ брали дважды. Зачем, если медицинская практика даже того времени не предусматривала подобного?! Зачем, если в этом документе категорически утверждается, что первого июня Горький заболел именно гриппом?! Категоричный тон этого утверждения из медицинского заключения свидетельствует о том, что у врачей не было ни малейшего сомнения, что у Горького грипп. Но если грипп, то зачем брать кровь на анализ даже у столь именитого пациента, если, повторяю, медицинская практика даже того времени этого не предусматривала?! Причем брать дважды!?