— А теперь, — сказал тот, грузно ворочаясь на своем сиденье с выражением конферансье, объявляющего звездный выход, — Гарри Поттер! С чего начать? Я чувствую, что едва ли я узнал о тебе много, когда мы встретились летом, — он изучающее посмотрел на Гарри, как будто тот был большим и сочным куском фазана, а затем сказал. — «Избранный» — вот как тебя называют!
Гарри ничего не ответил. Белби, Маклагген и Забини уставились на него.
— Конечно, — продолжал Снобгорн, внимательно глядя на Гарри, — годами ходили слухи… Я помню, когда… да… после этой ужасной ночи… Лили… Джеймс… а ты выжил… и говорили, что ты обладаешь силой, большей чем…
Забини слегка кашлянул, и это, конечно, должно было выражать определенное сомнение. Злой голос из-за спины Снобгорна произнес:
— Да Забини, ты так талантливо… выставляешься…
— О, дорогая! — благосклонно хихикнул Снобгорн, повернувшись к Джинни, которая яростно уставилась на Забини из-за огромного живота Снобгорна. — Лучше бы тебе поостеречься, Блейз! Я видел, когда шел по вагону, как эта молодая леди произвела самый большой крылатый кошмарик, какой я только видел! Я бы с ней не связывался!
Забини смотрел с презрением.
— Так вот, — сказал Снобгорн, поворачиваясь к Гарри, — по поводу слухов этим летом. Конечно, никто не знает, чему верить, ведь «Пророк» часто допускает неточности и множество ошибок, но кажется несомненным — и это подтверждено множеством свидетелей — что в Министерстве произошел какой-то переполох, и ты был в гуще событий!
Гарри, который не мог ничего сказать об этом, не соврав, кивнул, но так и не произнес ни слова. Снобгорн радостно посмотрел на него.
— Такой скромный, такой скромный, теперь понятно, почему Дамблдор… так ты был там? Но остальные истории… такие сенсационные, конечно, никто не знает, чему верить… это баснословное пророчество чего стоит!
— Мы никогда не услышим пророчество, — сказал Невилл, его лицо стало цвета розовой герани.
— Это правда, — мужественно сказала Джинии. — Невилл и я, мы оба, были там и все эти истории про «избранного» — это еще одна чепуха, которую, как обычно, опубликовал «Пророк».
— Вы оба тоже были там? — с большим интересом переспросил Снобгорн, смотря то на Джинни, то на Невилла. Но они одновременно замолчали еще до его поощрительной улыбки.
— Да… хорошо… конечно, «Пророк» часто преувеличивает… — сказал Снобгорн, который казалось, был слегка огорчен. — Я помню, как Гвеног рассказывала мне (я имею в виду Гвеног Джонс, капитана «Гордоглавых Гарпий»)…
Он начал предаваться воспоминаниям, но у Гарри осталось явное чувство, что Снобгорн не закончил с ним, и Джинни с Невиллом его не убедили.
День продолжился несколькими занятными историями о знаменитых волшебниках, которых учил Снобгорн, и все из них с радостью вступили в его «Сноб-клуб» в Хогвартсе. Гарри не мог дождаться момента, чтобы уйти, но не знал, как сделать это вежливо. Наконец поезд выехал из длинного промежутка тумана на солнечный свет, и Снобгорн, моргая, огляделся.
— О, господи, уже темнеет! Я и не заметил, что зажгли лампы. Вам лучше пойти и переодеться в мантии. Маклагген, ты можешь зайти и взять ту книгу о хвосторогах. Гарри, Блейз, — в любое время, когда будете проходить мимо. Тоже относится и к вам, мисс, — подмигнул он Джинни, — Ладно, идите, идите!
Когда он вытолкнул Гарри в темный коридор, Забини одарил его злобным взглядом, который Гарри с радостью вернул обратно.
— Я рад, что это закончилось, — пробормотал Невилл. — Странный человек, да?
— Да, немного, — ответил Гарри, уставившись на Забини. — Как ты туда попала, Джинни?
— Он видел, как я расправилась с Захарией Смитом, — сказала Джинни. — Ты помнишь этого идиота из Хаффльпаффа, который был в ДА? Он начал спрашивать меня, что случилось в Министерстве, и так мне надоел, что… Когда вошел Снобгорн, я подумала, что мне назначат наказание, но он просто решил, что это было на самом деле прекрасное заклинание, и пригласил меня на обед. Чокнутый, да?
— Причина получше, чем приглашать кого-то лишь потому, что его мать известна, — хмуро глядя вслед Забини, — или потому что их дяди…
Но он не закончил. Только что ему пришла в голову безрассудная, но замечательная идея… Через минуту Забини войдет в купе слизеринцев-шестикурсников, и там будет сидеть Малфой, который будет уверен, что его никто не услышит, кроме друзей из Слизерина… Если бы Гарри мог зайти за ним незамеченным, что бы он мог услышать или увидеть? Правда, до конца поездки осталось мало времени — станция Хогсмид меньше чем через полтора часа, судя по дикой природе за окном — но никто так и не принял всерьез подозрения Гарри, и у него была возможность доказать всем.
— До встречи, — прошептал Гарри, вытаскивая и надевая плащ-невидимку.
— Но что ты?… — спросил Невилл.
— Позже! — прошептал Гарри, устремившись за Забини так тихо, как он только мог, однако из-за громыхания поезда его ухищрение оказалось практически бессмысленным.
Коридоры теперь были практически пустыми. Почти все вернулись в свои вагоны, чтобы переодеться в школьные мантии и собрать вещи. Хотя он был настолько близок к Забини, что мог его даже коснуться, Гарри не успел проскользнуть в купе, когда Забини открыл дверь. Забини уже закрывал ее, когда Гарри поспешно подставил ногу, чтобы она не закрылась.
— Что такое? — свирепо спросил Забини, повторно ударив дверью по ноге Гарри.
Гарри схватился за дверь и толкнул, чтобы открыть ее. Забини, который все еще цеплялся за ручку, пролез сбоку от коленей Грегори Гойла, и Гарри под шумок ринулся в купе, вскарабкался на временно свободное место Забини и подтянулся на багажную полку. К счастью, Гойл и Забини рычали друг на друга, приковав к себе взоры окружающих, а Гарри был уверен, что его ступни и лодыжки могли заметить после того, как плащ неожиданно распахнулся. В самом деле, в один ужасный миг ему показалось, что глаза Малфоя проследили за его кроссовком, когда он взбирался наверх. Но затем Гойл захлопнул дверь и оттолкнул Забини. Взъерошенный Забини шлепнулся на свое сиденье, Винсент Крэбб смог вернуться к своему комиксу, и Малфой, хихикая, лег обратно на два сиденья, положив голову на колени Пэнси Паркинсон. Гарри лежал, неудобно съежившись под плащом, пытаясь убедиться, что каждый дюйм его тела надежно спрятан от посторонних глаз, и наблюдал, как Пэнси начесывает светлые прилизанные волосы на лоб Малфою, глупо улыбаясь, как будто бы любой хотел оказаться на ее месте. Лампы, свисавшие с потолка, светили прямо на них, так что Гарри мог прочитать каждое слово в комиксе Крэбба, сидевшего прямо под ним.
— Ну, Забини, — сказал Малфой, — что хотел Снобгорн?
— Просто пытался сблизиться с людьми, у которых есть связи, — сказал Забини, все еще сердито смотревший на Гойла. — Не то чтобы ему это удалось.
Казалось, эта новость не обрадовала Малфоя.
— Кого еще пригласили? — спросил он.
— Маклаггена из Гриффиндора, — ответил Забини
— О да, его дядя — большая шишка в Министерстве, — сказал Малфой.
— …еще какого-то Белби, из Когтервана…
— Только не его, он урод! — сказала Пэнси.
— … а еще Долгопупса, Поттера и девчонку Уизли, — закончил Забини.
Малфой внезапно встал, отталкивая руку Пэнси.
— Он пригласил Долгопупса?
— Да, я так думаю, потому что Долгопупс был там, — безразлично сказал Забини.
— Чем Долгопупс заинтересовал Снобгорна?
Забини пожал плечами.
— Поттер, драгоценный Поттер… Наверное, он хотел посмотреть на «избранного», — усмехнулся Малфой, — но эта девчонка Уизли. Что в ней особенного?
— Она нравится многим мальчикам, — сказала Пэнси, уголком глаза посматривая на реакцию Малфоя. — Ты же думаешь, что она симпатичная, Блейз? А мы знаем, как трудно тебе угодить!
— Я бы не дотронулся до этой маленькой мерзкой предательницы крови, как бы она ни выглядела, — холодно проговорил Забини, и Пэнси, казалось, была довольна его ответом. Малфой лег обратно к ней на колени, и она продолжила перебирать его волос.
— Да, очень жаль, что у Снобгорна плохой вкус. Наверное, у него старческий маразм. Мой папа был его любимчиком. Снобгорн, должно быть, не слышал, что я в поезде…
— Я бы не принял приглашение, — сказал Забини. — В первую очередь, он спросил меня об отце Нотта, когда я пришел. По-видимому, они были старыми друзьями, но когда он услышал, что того арестовали в Министерстве, ему это не понравилось, и Нотт не получил приглашения, так ведь? Я не думаю, что Снобгорн интересуется пожирателями смерти.
Малфой казался разозленным, но безрадостно хихикнул.
— Ладно, какая разница, чем он интересуется? Кто он такой, в конце концов? Какой-то дурацкий учитель, — Малфой нарочито зевнул. — Я имею в виду, что, может быть, меня и не будет в Хогвартсе в следующем году, так какая разница, нравлюсь я какой-то старой развалине или нет?
