Читаем без скачивания "Я" - Константин Щемелинин

В недостаточно прочных местах — в мозолях, в ветвях или же в самом стволе — древесина трескается или ломается, но со временем это место зарастет и будет усилено дополнительными слоями древесных волокон. Точно также зарастают трещины и у земных деревьев; тот же принцип залечивания ран действует и во всех живых существах, отличаясь только способом осуществления.

Вторая особенность таких лесов связана с расположением листьев на исполинских растениях. Только листья нижнего яруса, расположенные на высоте 10— 20 метров образуют сплошной разноцветный ковер — листья расположены плоскостью к падающим лучам солнца (как на Земле). Часть света они улавливают и преобразуют, но большая часть отражается ими обратно. Эти листья имеют слабые черенки, поэтому постоянно дрожат даже на самом слабом ветерке, поэтому свет отражается ими по разным направлениям.

Все же остальные листья дерева расположены ребром к падающим лучам солнца. Листья крепятся к веткам довольно-таки жесткими черенками и на обычном по силе ветру не дрожат, поэтому они хорошо пропускают свет до самого нижнего яруса, а дальше лучи света отражаются от горизонтальных «дрожащих» листьев и по разным направлениям устремляются вверх. Лучи солнца не уходят обратно в космос, а многократно отражаются от вышележащих листьев и также многократно используются. Практически весь световой поток улавливается этим лесом и потребляется на нужды самих растений, поэтому сверху деревья кажутся темными на фоне ярких окружающих лесов и степей. Земные, как и остальные халанские растения, используют очень незначительную часть попадающего на них света, поэтому никогда не достигают таких исключительных размеров.

Гигантские халанские леса живут за счет того, что для синтеза органического вещества используют гораздо больший процент падающей на планету электромагнитной энергии солнца, чем все остальные растения, поэтому с той же самой площади поверхности земли они получают в десятки раз больше энергии, которая и позволяет им расти ввысь, удаляя из своего сообщества обычные низкорослые деревья, — сверхвысокие леса на Хале являются самым продуктивным районом во всей Галактике по приросту биомассы в единицу времени на единицу площади.

Подлесок в таких лесах темный и сумрачный; там пахнет влагой и чем-то гниющим, но если подняться выше нижнего яруса листьев, то окружающее пространство кажется наполненным рассеянным светом, идущим из ниоткуда в никуда. Вообще-то растительность Халы разноцветна; зеленый цвет не является в ней преобладающим цветом листьев, как на Земле, и поэтому среди деревьев-великанов царит просто потрясающее буйство красок. Цвета листьев соответствуют тем преимущественным длинам волн света, при которых в листьях данной расцветки процессы фотосинтеза идут наиболее успешно. Листья могут поглощать инфракрасные, видимые и ультрафиолетовые волны, в то время как земные растения с зелеными листьями поглощают в основном излучение красного и фиолетового цвета, вот почему, окраска листьев у этих халанских деревьев просто фантастическая, особенно, для меня, ведь я могу видеть весь этот спектр!

Лиан, всяких разных наростов и растений-паразитов в таких лесах очень мало — исполинские деревья имеют свои, биологические средства борьбы с нежелательными конкурентами, а огромные ресурсы, имеющиеся в распоряжении каждого растения, позволяют им довольно успешно сдерживать пришельцев; к тому же, гиганты не могут позволить себе такую роскошь, как дополнительное утяжеление от нахлебников, увеличивающее их и так почти предельную для таких размеров массу, вот почему в «игру» вступают ядовитые выросты и специальные насекомые, всячески поддерживаемые и стимулируемые деревом. Симбиотические связи в таком лесу очень разнообразны: колоссальное количество органического вещества и энергии, имеющееся у каждого дерева в отдельности и, тем более, у всех них вместе, позволяет превосходно чувствовать тем насекомым и прочим мелким жителям такого леса вроде грибов, земноводных и растений, которые выполняют полезные для дерева функции, например, борьба с паразитами или участие в размножении; а, учитывая то, что в лесу растут деревья разных видов, то за счет этого разнообразия к каждому новому паразиту легко находится нужная «отмычка», и деревья тех видов, которые ее имеют, получают от всего леса дополнительное питание в виде древесного сока, которое позволяет им настолько увеличить производство необходимого «средства» (будь то яд для наростов, подкорковый яд, ядовитые газы, а также питание для «своих» защитных насекомых или же для паразитов древесных паразитов), что в скором времени весь лес очищается от нежелательного гостя. Сверхвысокие леса на Хале очень чистые и здоровые места — они редко поражаются каким-нибудь заболеванием или паразитами.

Несколько раз мы видели такой лес, раскинувшийся от горизонта до горизонта — разноцветное море, бескрайнее, как жизнь. Гора под нами казалась невысоким холмом; бесчисленные реки и громадное количество живых существ были невидимы нам — лишь только птицы парили над этим живым океаном, и я вспомнил слова, которые давным-давно на Земле говорили местные жители о бассейне реки Амазонки: «Бог велик, а лес еще больше».

А потом со мной произошел один достаточно неприятный, но, тем не менее, очень любопытный и поучительный случай, после которого я еще лучше стал понимать Халу. Как-то раз мы охотились в горах и поймали одно животное. Солнце припекало. Все было, как обычно: и лес, и погода, и все вокруг. Поев, мы легли спать, но вскоре я проснулся от того, что мне вдруг очень сильно захотелось пить, и я пошел на поиски ручья. Местность была мне незнакома, рек в ней было мало, поэтому я шел час за часом, а вода все не попадалась мне. Я решил спуститься ниже, надеясь найти хоть какой-нибудь ручей у подножия горы и предполагая еще засветло вернуться к своим. Мне повезло довольно скоро, и я нашел воду. То был не ручей, а целая река — я услышал ее плеск еще задолго до того, как вышел к ней. Речные берега густо заросли растительностью, поэтому я решил воспользоваться звериной тропой к водопою. Воду я нашел довольно далеко от моих «родственников», но по моим расчетам, я вернусь к ним еще до того, как начнет смеркаться.

Подойдя к водопою, я насторожился: мало ли что может случиться — а вдруг какой-нибудь хищник, как раз здесь и подкарауливает свою добычу? Но все было тихо и спокойно. Звериная тропа у воды расширялась в небольшой пляжик, вытоптанный бесчисленными копытами и лапами. Он был весь влажный и скользкий; ни травы, ни камней на нем не было. Я встал на колени и принялся пить воду, зачерпывая ее ладонями. Вода была очень грязная и такая мутная, что в глубину почти не просматривалась. Вскоре во рту у меня появился привкус ила, и какие-то твердые частички уже захрустели у меня на зубах. В целом вода была, конечно, плохая, но напиться можно. Я уже заканчивал пить и думал возвращаться, как вдруг на меня кто-то напал.

Прямо перед моим лицом вода с шумом и брызгами расступилась, и на меня что-то бросилось. Я успел разглядеть только зубы да очертания морды, ибо на дальнейшее разглядывание времени уже не было — я резко откинулся назад, спасая свою голову. Тварь толкнула меня в грудь, повалив на бок. Я видел, как приплюснутая квадратная голова упала на берег рядом со мной и быстро соскользнула в воду.

Я упал очень неудачно, придавив собой правую ногу; левая же нога моя оказалась в воде. Как только серо-зеленая голова скрылась в воде, я сразу же попытался встать со своей ноги, но не успел, так как хищник, схватив меня за свободную ногу, резко дернул ее в воду. Я почувствовал, как зубы вонзаются в мою плоть, почувствовал боль и понял, что зверь хочет утопить меня на глубине.

Кстати говоря, я совершенно не испугался — на это просто не было времени — все произошло слишком быстро — мне нужно было спасать свою жизнь, а не бояться. Когда он рванул меня в воду, я как-то наискось заскользил в реку, высвободив свою правую ногу. Я вцепился обеими руками в землю, но ни травы, ни камней поблизости не было, поэтому следующим же его рывком я был по пояс втянут в реку. Мои руки были полны бесполезной грязи. Я попытался встать на свободную ногу, как вдруг почувствовал, что хищник перехватил мою ногу повыше — теперь он держался за мое бедро.

Я вновь почувствовал рывок, утаскивающий меня вглубь, но уже уперся правой ногой в грунт. Я расставил пальцы как можно шире, чувствуя, как мои тупые загнутые когти входят в вязкий грунт. Хищник рванул меня еще раз, но теперь смог лишь только чуть дальше пояса затащить меня в воду, ибо теперь я уже мог сопротивляться, надежно упершись свободной ногой.

Дальнейшее было ужасно. Я решил вытащить зверюгу на берег, чтобы там можно было использовать свои кулаки. Я был уверен, что убить нападавшего мне не удастся, а вот отогнать — вполне по силам. Агрессор тоже понимал это, и поэтому, когда я мощно распрямил ногу, потянув его на берег, он откусил мне другую: я почувствовал одновременно и усилие в правой ноге, и полыхающую боль в левой. Хруст был ужасен — ведь это хрустели мои кости! Внезапно тяжесть на левой ноге спала, и я выпрыгнул на берег.