решил просто поставить человека для решения рабочих вопросов. Правда, с одним условием — половина годовой прибыли корпорации будет их.
Для отца Аяки это была огромная сумма. Но если клан Ротшильдов согласился ему помочь, стоило ли волноваться о будущем компании?
Даже с половиной прибыли компания стала бы куда сильнее!
Когда он лихорадочно стал искать ручку, чтобы подписать контракт, я и Арчибальд переглянулись и слегка улыбнулись. Дело было в шляпе.
После того как он завершил подпись, Арчибальд подошёл и пожал его дрожащую руку.
— Господин, у нас не так много активов в Японии. Надеюсь, наше партнёрство станет отличным стартом, — сказал Арчибальд с серьёзным лицом.
Отец Аяки с напряжённым видом ответил:
— Господин Арчибальд, я знаю силу клана Ротшильдов, но меня волнует, что другие акционеры будут против вмешательства со стороны.
— Господин, а знаете, чему нас учат в семье? — спросил Арчибальд с намёком.
Тот покачал головой, и потомок Ротшильдов ответил:
— Любые неприятные разговоры прекращаются, как только появляются деньги, — в этот момент улыбка Арчибальда стала широкой.
Дальнейшие процедуры прошли легче. Отец Аяки решил вернуться в Токио раньше, чем планировал. Вряд ли ему стоит оставаться на Хоккайдо, когда многие гости со свадьбы могут разнести новости о клане Линдо в Токио. Если двое «поддельных» из семьи Линдо быстро вернутся, можно будет избежать проблем в корпорации.
Я же не сильно беспокоился по поводу своих решений. Уточнил у Аяки, не хочет ли она тоже вернуться.
Она сразу сказала, что лучше останется на Хоккайдо ещё немного. Очевидно, возвращаться в Токио с отцом ей не хотелось.
Арчибальд поручил своим помощникам сопровождать её отца, чтобы в будущем поддерживать с ним контакт напрямую. А я попросил Ханако прислать двух бойцов из секты Ямато, замаскированных под отца и сына из клана Линдо, чтобы всё устроить.
Перед отъездом отец Аяки с некой задумчивостью подошёл ко мне и, едва заметно улыбнувшись, сказал:
— Господин Синдзиро… могу я… поговорить с моей дочерью?
— Конечно, вы отец Аяки, — сказал я, усмехнувшись. — Да я не бандит, с чего бы мне вам запрещать поговорить?
Он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнула усмешка: «Ты гораздо более властный, чем бандиты», — подумал он, но, как обычно, просто улыбнулся.
Он отвел свою дочь, сдержанную Аяку, в сторону и радостно сказал:
— Моя драгоценная, ты отлично поработала, выбрав мне зятя! Теперь, наконец, у нашего клана есть шанс выйти на вершину! Мы скоро станем самыми могущественными в Токио!
Аяка вздохнула. Всё, что её отец всегда ставил выше всего — его статус. Когда-то он настаивал на её браке с Линь Линдо ради клана. А теперь, когда я был рядом, снова речь шла лишь о его гордости и выгоде.
Её лицо оставалось спокойным, но внутри всё кипело:
— Это всё, что ты хотел сказать мне, отец?
Он не уловил её настроения и продолжил:
— Кстати, когда вы собираетесь пожениться?
Аяка фыркнула:
— Ты разве не знаешь, что у него уже есть жена? А твоя дочь — всего лишь его любовница.
Отец замолчал, нахмурился, а потом улыбнулся:
— Ничего страшного, если ты его любовница. Такой мужчина, как он, может себе позволить несколько жён. Он хорошо с тобой обращается. Не стоит злиться на него — подчинись и делай всё, что он захочет. Всё ради клана, пойми.
Аяка сжала кулаки, а на губах промелькнула холодная улыбка.
— Это всё?
— Ну почти, — ответил отец. — Я просто боюсь, как бы ты его не разозлила. Он не выглядит тем, кто прощает ошибки. А теперь слушай. Я надеюсь, что однажды ты станешь его законной женой.
Аяка резко остановила его:
— Всё, хватит! — Она еле сдерживала злость. — Я с ним не ради выгоды твоего клана. Я с ним, потому что люблю его. Ты никогда этого не поймёшь, так что держись подальше от наших дел. Сделаешь что-то не то — я даже глазом не моргну, если он решит тебя убрать.
Аяка развернулась и ушла, оставив его в шоке. Он остался стоять, растерянный.
На курорте мы остались ещё на несколько дней. Я брал Аяку с собой на рыбалку, а потом — в горы на лыжах. Она кататься не умела, но держалась крепко, пока я нёс её на спине.
Ночами мы сближались всё сильнее, а Аяка не знала усталости. Её страсть в постели могла бы сравниться только с её стремлением проводить со мной каждый свободный момент. Она явно наслаждалась каждой секундой вместе, и наши ночные приключения лишь укрепляли нашу привязанность.
Она всё ещё думала о своём месте рядом со мной, а особенно её беспокоило, что в моём окружении может появиться ещё кто-то. Больше всего её напрягала Саша — западная красавица, которая бросала ей вызов своей яркой внешностью и сильной аурой.
Я понимал это и думал о гаремах древних правителей. Но тут всё было сложнее: Линако, например, не отвечала на мои звонки, и ни о каком сближении с ней речи даже не шло.
* * *
Отпуск незаметно подошёл к концу. На четвёртый день все собирали вещи и готовились к отъезду. В номере гостиницы царила странная тишина. Саша и её кузен Арчибальд сидели в просторной комнате. Она стояла у окна, опершись ладонями о подоконник, и смотрела вдаль, где горизонт сливался с морем. Русые волосы девушки ловили лучи солнца, переливаясь мягким блеском.
Арчибальд устроился на кожаном диване с бокалом вина. Его осанка выдавала расслабленность, но глаза, пристально следящие за кузиной, говорили о том, что мысли его были заняты.
Он сделал глоток вина и нарушил молчание:
— Саша, знаешь, он три дня не отходил от Аяки. Тебе это явно не на руку.
Саша чуть заметно нахмурилась, не отрывая взгляда от горизонта.
— Это не твоё дело, Арчибальд, — ответила она спокойно, но в голосе прозвучала твёрдость. — Я сама разберусь, как и с кем мне общаться.
Арчибальд покачал головой и с лёгкой усмешкой откинулся на спинку дивана.
— Проблема в том, что ты почти не говоришь с ним, — заметил он. — Ты так упустишь свой шанс.
Саша отвернулась от окна, сложила руки на груди и уставилась на него.
— Он мой пациент, Арчибальд. Он никуда не денется.
— Если болезнь не проявится, он тебя бросит! — Арчибальд резко поставил бокал на стеклянный столик. Его голос зазвенел,
