в нос калачами пахнуло! – перебив разглагольствование Ивана, заметила Прасковья. – Значит ветерок оттудова, вот калачами-то и запахло!
– Это не диво! – подметил улыбавшийся Иван. – Завтра утром сварим завтрак! Позавтракаем, я запрягу «Зорюшку» и помчу в село, а вы с Колькой останетесь здесь! Сено досушивать.
Ванька, вспомнив о своих, трепетно вскочив с кочки, бросился бежать на свой конец поля. Тут-то с ним и произошло досадное приключение. Намереваясь до своего шалаша по заприметной тропинке доскакать в три скачка, а получилось не то. Пробежав с половину пути перед самыми глазами Ваньки из кустов выпорхнула большая и нарядная оперением птица. Он погнавшись за ней в полной надежде, что поймает её руками, но как на грех получилась осечка. Птица, обманывая, отвела его с приметного места, он сбился с тропы, отбросив мысль о погоне и оставив птицу непойманной. В лесу, не в поле – Ванька вернулся на прежнее место, но тропы уже не нашёл. Он из виду и памяти упустил направление куда бежал за птицей и откуда прибежал. Место не заприметил и не мог запомнить то место, где проходит тропа. Пошёл наобум, напрямик и совсем заплутался. Ваньку обуяло беспокойство и страх. Попробовал кричать. Эхо безнадёжно растаяло вдали глуши задумчивого леса. Зловеще затрепыхались листья на высоченной осине. Кругом всё пространство, как обезлюдило, ни двора, ни звяканье кос, только где-то в стороне журчит ручеёк. Не на шутку обеспокоенному, от страха обомлевшему Ваньке стало совсем одиноко. Одному бродить по такому глухому лесу жутко. Объятый тревогой, он решил залезть на высоченный дуб в надежде сверху увидеть что-либо спасательное, но бесполезно! Сколько бы он не вглядывался на север, родного села так и не увидел. Даль застелила зазубристая каёмка верхушек деревьев. Чуть не плача с досады, Ванька поспешно слез с дуба. Его внимание привлекла огромная муравьиная куча, он палкой шелохнул кучу – муравьи, как люди на пожаре, беспокойно затормошились. Воинственно наступая, поползли по ногам Ваньки, один муравей больно укусил ему в ягодицу. Он отошёл от кучи. Как бы мстя за муравьёв, в лесной тени его надоедливо принялись жалить комары.
А в завершении всех неприятностей из дупла старого дубового слома вдруг вылетели и насели на Ваньку, рассерженные нарушителем их спокойствия, пчёлы. Отмахиваясь от преследующих пчёл, Ванька побежал, куда глаза глядят и уж теперь совсем окружился. Сквозь слёзы обиды и досады ему подумалось: «Уж не леший ли заколдовал и решил потешиться?» и отбежал ещё некоторое пространство лесной глуши.
Вдали ему показалась поляна, с редкими деревьями, растущими на ней. Ванька качнувшись присмотрелся, увидел, что-то чернеется и колышется в движении. Обрадованный Ванька бегом ринулся туда и, выбежав на поляну, наткнулся на дорогу, по которой на возе сена ехал Мотовиловский мужик.
– Дяденька! Ты не знаешь, где наши косят? – запыхавшись, спросил он.
– А ты чей?
– Савельев.
– Знаю! Иль заплутался? Иди за моим возом, они вот недалёко, должны быть где-то здесь.
Чрезмерно обрадованный Ванька следовал обочь дороги, которая шла по лесу извилистыми выгибами. Оказалось, плутая Ванька, сделал по лесу большой крюк. Завидя своих, которые хлопотливо подгребали по лугу и навивали сено на воз, Ванька стремглав бросился к телеге и получив от отца нагоняй и граблями по боку: «Где тебя лукавый-то носил?!», мигом вскочил на воз, стерпев боль от удара граблями, принялся за своё дело.
Просенокосили здесь Савельевы шесть дней, а на седьмой, отец с Ванькой приехали сюда за последним возом сена. Повив всё сено на воз, увязав его крепко-накрепко, и забрав отсюда всю поклажу, попрощавшись с шалашом-лачужкой, Ванька с отцом отправились домой. Проехав вёрст пять от места, дорога пошла небольшим косогором и наискосок. Отец, чтобы объехать, как ему показалось это опасное место, взявши Серого под уздцы, повёл его несколько поправее. И как на великий грех, получилось то, чего не хотелось. Заднее правое колесо телеги непредвиденно наехало на злополучную кочку, воз подпрыгнув, накренился и бухнулся на бок. Шедший позади воза Ванька обомлев от внезапной аварии, остановился, как вкопанный. Им овладело какое-то тягостное оцепенение. Он не верил своим глазам, что воз свалился, ему казалось, что он перед собой видит не реальность, а временное приведение, ему казалось, что вот-вот воз сам по себе встанет и снова будет двигаться вперёд. Но воз так же продолжал лежать на боку. Раззлобленный происшедшим, не зная, как возместить и на ком излить досаду, отец яростно поддал пинка Серому, который обидчиво прожевал незаслуженный удар. Досталось и Ваньке, отец, подойдя к нему, с досады с силой швырнул его в сторону, как будто в случившемся происшествии повинны лошадь и Ванька.
– Давай поднимать! – коротко бросил отец с намерением не перевивая воз, поднять его на колёса.
Подобравшись под бок воза, отец и Ванька с большой натугой упёрлись, и к великому счастью Ваньки воз легко был поднят и снова восстановлен на колёса. Отец от удовольствия позволил себе даже улыбнуться. Улыбку на лице выразил и Ванька, был рад и Серый, он как бы радуясь о благополучном исходе аварии, с блаженством пережёвывал губами. Подобрав отдельные клочки сена и побросав их снова на воз, снова тронулись в путь. Ванька снова шествовал сзади за возом. После аварии, которая обошлась сравнительно благополучно, весело было на душе у Ваньки, его подмывало какое-то внутреннее блаженство и объяло весёлое настроение. До своего села ехали легко и податливо, а подъезжая к селу, отец, залезши на воз, позвал и Ваньку:
– Забирайся сюда! – Ванька мгновенно влез на воз.
Въехав в село, Ванька заметил, что люди нарядно разгуливаются по улице. Парни, расположившись на лужке, играют в карты.
– Сегодня ведь праздник: Казанская (9/21 июля)! – коротко заметил отец. – Завтра поедем на жнитво!
– Вот мы и приехали! – подъезжая к дому поразглагольствовал отец.
– Ну и слава Богу! – проговорила встречающая у ворот мать. – С этим сенокосом мы, вся семья, так все изнатужились, что и выговорить тяжело, – гладя по голове Ваньку, добавила она.
Жнитво. Домовчанье. Ванька. Дождь на жнитье
После сенокоса тут же подоспело жнитво – пора, пожалуй, самая страдная для русского крестьянина. В это лето ржаное поле, то, которое расположено к Михайловке. Посюда большой дороги рожь в этом году густая и наливистая, а за большой дорогой рожь не высокая, мелкая, с колоском в семь зёрнышек. Густую стоявшую стеной рожь на одворице, жнут тружеником серпом, а рожь редкую, за большой дорогой, мужики смахивают косой под самый корешок, как бритвой, не теряя ни зёрнышка. Как и водится, с глубокой старины жнитво начинают с Казанской (9/21 июля) и жнут с неделю. На второй день, после Казанской, в четверг, семья Савельевых собиралась ехать на начало жнитва. Семье,
