— ненадолго.
— Пипец, какая она страшная, — подала голос первой Жанна, вылезая из шкафа. — Вроде бы я мертвая, а все равно мороз по коже дерет.
— Ага, — поддержал ее Родька из-под кресла. — Что мары, что полуночницы, что вон Лихоманки — их стороной надо огибать. Даже если они против тебя ничего не имеют.
— Недоброе дело ты задумал, Александр, — присоединился к ним и подъездный, который наверняка весь мой разговор с Марой слышал. — Живую душу этой погани отдал. Как же так? Зачем?
— Чтобы самому мертвым не стать, — не полез за словом в карман я. — Эта живая душа, которую ты жалеешь, задумала меня убить.
— Ну, если так… — Как мне показалось, Вавилу Силыча мои слова немного смутили. — Лиходей, конечно. Но так-то зачем? Мары жизнь из человеков забирают страшно, это всем ведомо.
— А я и не хочу, чтобы он легко умер. Легкую смерть, уж извините за банальность, еще заслужить надо. Но даже не это главное. Мне нужно, чтобы все, кто живет в том доме, запомнили: не стоит ко мне лезть. Худо будет. С первого раза не поняли, может, со второго осознают. А третьего я им и сам не дам.
Не знаю отчего, но слова подъездного меня немного… Не то чтобы разозлили, скорее — вывели из равновесия. Нет-нет, никаких сомнений в правильности сделанного не появилось, но внутри появилось неприятное чувство, которое возникает в тот миг, когда приходится оправдываться за вину, которой за собой не чувствуешь.
Сдается мне, Вавила Силыч тоже испытал что-то подобное, поскольку он диалог продолжать не стал и тихонько удалился.
Спать мне не хотелось, потому я маленько подумал, а после встал с кровати и начал натягивать на себя джинсы.
— Хозяин, а ты куда собрался-то? — высунулся из-под кресла Родька. — А?
— На кудыкину гору воровать помидоры, — усмехнулся я. — Куда надо собрался. Спи давай.
На самом деле меня манила к себе ночь, стоящая над городом. Мне нестерпимо захотелось вдохнуть ее терпкий запах, проехаться по почти пустынным улицами и в конце концов оказаться в том месте, где думается легче всего.
На кладбище.
На этот раз ворота были закрыты, но совесть все равно меня кольнула. Я же уважаемого Наримана, который мне так помог, никак не отблагодарил. Слова разве хорошие сказал, но этого мало. За то, что он для меня сделал, «спасибо» должно быть более ощутимым. И это должны быть не деньги, уверен, что его они хоть и порадуют, но в глубине души обидят. Ребят-подручных — нет, а вот его самого — да. Надо подумать, короче.
Размышляя на эту тему, я топал и топал себе по пустынным дорожкам, особо даже не задаваясь вопросом, куда именно иду. Впрочем, все равно любой маршрут на этом кладбище раньше или позже приводит позднего гостя в одно и то же место, туда, где находится его Хозяин.
— Ведьмак, — ухнул филином тот, кого несколько дней назад я назвал своим наставником, фактически признав его главенство над собой. — Вот не ждал. Что, новые неприятности нагрянули?
— Да нет, — пожал плечами я. — Просто пришел. Захотелось вот.
— Вроде не врешь, — умрун встал с могильной плиты, которая служила ему троном и подошел ко мне, — но это ненадолго, особенно учитывая то количество глупостей, которые ты время от времени творишь.
— А можно чуть конкретнее? — осведомился я. — Если не сложно.
— Ко мне тут Глот заглядывал, — пояснил мне, — помощник Джумы. Ты знаешь Джуму?
— Это королева гулей? — уточнил я. — Лично не знаком, но наслышан.
— Именно. Так вот он мне рассказал, что теперешний Ходящий близ Смерти днями побратался с Хранителем кладов. И знаешь, я сразу ему поверил, несмотря на то что звучала данная новость ровно сущий бред. Во-первых, гули напрочь лишены фантазии, они выдумать ничего не могут в принципе. Во-вторых, если кто сейчас и способен на подобную дурь в Москве, так это именно ты и нынешний Хранитель кладов. Других таких во всем городе нет. Каких именно «таких» объяснить?
— Не надо, — вздохнул я.
— Даже Глот, уж на что безмозглое существо, и то удивлен был. Уверен, как и мои собратья, которые тоже уже в курсе. С той, правда, разницей, что Джуме и ее свите ваш альянс безразличен, им плевать и на смерть, и на злато, ибо они по сути своей вечно голодные мертвые нищие, а вот моей родне — нет. Ты хоть понимаешь, ведьмак, насколько теперь изменится к тебе отношение со стороны таких, как я? Особенно если это свести воедино с тем, что случилось здесь, на моей земле, несколько дней назад?
— Не очень, — признался я.
Когтистая длань нырнула под капюшон: как видно, моя недалекость окончательно добила Костяного Царя, и он изобразил известный мем «рука-лицо».
Но я на самом деле не мог понять, что он имеет в виду. Нет, резонно предположить, что его коллеги с других кладбищ, исходя из того, что мне Хранитель кладов теперь побратим, могут взвинтить цену за свою помощь. Жизнь прожить — не поле перейти, раньше или позже может такое случиться.
Но при чем тут то, что недавно умрун мне жизнь спас? Как эти два события между собой связаны?
— Я излечил тебя от могильного проклятия, — наконец снова заговорил Хозяин кладбища. — Поверь, очень многие мои собратья это не только не поймут, но и не одобрят. А узнают они об этом непременно, даже не сомневайся. Они это ощутят сразу же после того, как ты войдешь на их земли. Ходящий близ Смерти, побратим слуги Скотьего бога, да еще и мой наследник. Такую добычу мало кто захочет из своих рук выпустить!
Глава 7
— Наследник? — крепко удивившись услышанному, уточнил я. — В каком смысле?
— А ты сам как думаешь? — В голосе умруна прозвучал не особо им скрываемый сарказм. — Какие есть варианты?
— Да много, — чуть запнувшись, ответил я. — Разные.
— На самом деле не очень. — Хозяин кладбища снова уселся на надгробную плиту и провел своими черными ногтями по ее основанию. От этого звука у меня по коже аж мороз прошел. — Все, что ты унаследуешь, — право на месть. Ну и еще всякие мелочи вроде амулета и ошметков силы, да и то, если окажешься рядом в тот момент, когда меня не станет.
— Вот теперь стало совсем непонятно, — признался я.
— Могильный червь, — пояснил Костяной Царь. — Напасть, с которой быстро справиться способны лишь такие, как я. Нет, в старые времена встречались кудесники, обладавшие такой мощью, что они могли извести эту тварь без ритуала, но то когда было? Все эти люди давно умерли, причем большей частью не своей смертью. Разве что один из них, самый хитрый,
