Он содрогнулся от отвращения. Или это начинается озноб? Черт! Будем надеяться, что все же не озноб.
Наверное, ему просто придется привыкнуть к этой мысли. Если Франческа захотела детей, значит, Франческе понадобится муж, и тут он решительно ничего поделать не может. Было бы, конечно, много лучше, если бы она приняла это решение и провернула бы все это гнусное дело еще в прошлом году, избавив его от омерзительной необходимости стать свидетелем предстоящих ухаживаний. Если бы она просто взяла и вышла замуж в прошлом году, то сейчас все было бы уже кончено и ничего поделать было бы нельзя.
Конец.
Но теперь ему придется наблюдать за развитием событий. Возможно, даже давать советы.
Дьявольщина!
Он снова задрожал всем телом. Черт! Может, он всего лишь озяб? На дворе март, в конце концов, и довольно холодно, даже дома, у камина, в котором весело пылает огонь.
Он потянул свой галстук, который стал казаться ему слишком тугим, затем сорвал галстук вовсе. Господи, как же ему было худо: и жар его томил, и озноб бил, и как-то трудно было сохранять равновесие!
Он сел. Это показалось ему самым разумным.
А потом он перестал притворяться, что все с ним в порядке, сбросил с себя одежду и заполз в постель.
Ему предстояла очень долгая ночь.
Глава 8
…была рада получить твое письмо. Приятно знать, что дела у тебя идут хорошо. Джон бы гордился тобой. Мне очень его не хватает. Многие цветы до сих пор цветут. Разве это не замечательно, что многие цветы до сих пор цветут?
От графини Килмартин графу Килмартину неделю спустя после получения его первого послания. Черновик письма, так и не законченного, так и не отосланного.
- Ведь Майкл действительно обещал, что придет ужинать к нам сегодня вечером?
Франческа подняла глаза на свою мать. Вид у матери был озабоченный. Франческа и сама недоумевала, что могло так задержать его.
Днем она не без ужаса думала о его приходе. Хотя сама не понимала, отчего она так волнуется из-за того момента в парке. Господи, да он-то, верно, и не подозревает, что был какой-то «момент»!
К счастью, мужчины вообще туповаты.
– Да, он твердо сказал, что придет, - отозвалась она и заерзала в кресле. Они уже довольно долго сидели и скучали в гостиной, поджидая, когда же явится гость.
– И ты сказала ему, во сколько мы будем его ждать? - спросила Виолетта.
Франческа кивнула:
– И даже напомнила ему о приглашении еще раз, когда мы прощались после нашей прогулки.
Она совершенно отчетливо помнила этот разговор, помнила даже, как одолевала ее дурнота во время этого разговора. Ей не хотелось видеть его снова - по крайней мере так скоро, - но что она могла поделать? Приглашение исходило от ее матери!
– Возможно, он просто опаздывает, - заметила Гиацинта, младшая сестра Франчески. - И ничего удивительного. Такие, как он, всегда опаздывают.
Франческа сразу же накинулась на сестру:
– И что, скажи на милость, ты хочешь этим сказать?
– Известно, какая у него репутация.
– При чем тут его репутация? - вспылила Франческа. - И вообще, что ты можешь об этом знать? Он уехал из Англии, когда ты еще под стол пешком ходила.
Гиацинта передернула плечами, воткнула иглу в свое весьма неряшливо выполненное вышивание.
– Ну, о нем и сейчас судачат, - небрежно бросила она. - Дамы млеют как дуры при одном упоминании его имени, если хочешь знать.
– Млеть только так и можно - как дура, - вставила Элоиза, которая хотя и была старше Франчески ровно на год но до сих пор еще была не замужем.
– Может, он и повеса, - сердито сказала Франческа, - но он всегда был очень пунктуален. - Она просто не выносила, когда другие дурно отзывались о Майкле. Сама она могла и вздыхать, и стонать, и браниться из-за его недостатков, но недопустимо, что Гиацинта, которая и знала-то о Майкле только то, что извлекла из разговоров взрослых, выдает такие огульные утверждения! - И ты можешь думать, что угодно, - добавила Франческа довольно резким тоном, и только для того, чтобы не дать Гиацинте сказать последнее слово, - но никогда бы он не стал опаздывать на ужин к нам. Он слишком высоко ценит маму.
– А как высоко он ценит тебя? - спросила Гиацинта. Франческа кинула свирепый взгляд на младшую сестрицу, которая немедленно прыснула в свое вышивание.
– Он… - Нет, не станет она делать это. Не станет она сидеть тут и вести глупейшие споры с собственной младшей сестрой, когда с Майклом и в самом деле могло что-то случиться. Несмотря на свой безнравственный образ жизни, Майкл был всегда безупречно вежлив и учтив, как никто, - по крайней мере в ее присутствии. И никогда бы он, будучи приглашен к ужину, не явился с опозданием - тут она взглянула на часы на каминной полке - в тридцать минут. По крайней мере не послав записку, что опоздает.
Она встала и быстрым движением расправила юбку своего голубовато-серого платья.
– Я еду в Килмартин-Хаус, - объявила она.
– Одна? - спросила Виолетта.
– Одна, - твердо сказала Франческа. - Это ведь мой дом, в конце концов. Не думаю, что сплетницы начнут сразу чесать языками, если я нанесу туда краткий визит.
– Конечно-конечно, - поспешила заверить ее мать. - Но не оставайся там все же слишком долго.
– Мама, я вдова. И я вовсе не собираюсь оставаться там ночевать. Я всего-навсего хочу узнать, как здоровье Майкла. Все со мной будет в порядке, уверяю тебя.
Виолетта кивнула, но по выражению ее лица ясно было, что она сказала не все, что хотела. Так продолжалось уже не первый год - Виолетте все время хотелось вернуть себе руководящую роль матери в отношениях со своей овдовевшей дочерью, но она сдерживалась, стараясь уважать ее независимость.
Ей не всегда удавалось совладать с собой и не вмешаться, но она старалась, и Франческа была ей благодарна за эти старания.
– Хочешь, я составлю тебе компанию? - сказала вдруг Гиацинта, и глаза у нее так и загорелись.
– Нет! - воскликнула Франческа, от удивления даже с большей резкостью, чем намеревалась. - С чего это тебе в голову пришла такая идея?
Гиацинта передернула плечами:
– Так, любопытно. Хочется своими глазами взглянуть на господина Повесу.
– Да ведь ты его видела, - заметила Элоиза.
– Так ведь это было сто лет назад, - Гиацинта испустила театральный вздох, - когда я еще не понимала, что такое «повеса».
– Ты и сейчас этого не понимаешь, - резко одернула ее Виолетта.
– Ахнет, я…
– Нет, ты не понимаешь, - с нажимом повторила Виолетта, - что такое «повеса».
– Очень хорошо. - Гиацинта обернулась к матери с кисло-сладкой улыбкой. - Я не знаю, что такое «повеса». Я также не знаю, как следует одеваться и чистить зубы.
– Вообще-то я видела, как Полли вчера помогала ей надеть вечернее платье, - заметила Элоиза с софы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
