Читаем без скачивания Дети тьмы - Джонатан Джэнз

в него не верил, она уже клялась исправиться раньше, но, говоря, что нам делать, она чувствовала, что контролирует происходящее. Я это переживу. Желтая пелена в небе подсказывала, что погода испортится. Я был уверен, что друзей тоже посадили под замок. Что еще оставалось делать? Бродить по Шэйдленду и надеяться, что зловещий «мустанг» Эрика Блэйдса не вырулит из-за угла, чтобы размазать меня по улице?

– Покачай меня на бу-бух, – попросила Пич.

Я хмыкнул.

– Конечно.

«Бу-бухом» Пич называла веревочные качели, которые я повесил на толстой ветке платана на заднем дворе. Дерево стояло в двадцати футах от леса, рядом с кладбищем, но за окном день, и мы будем вдвоем. Я вел себя так, словно смеялся над Пич, но и сам ждал этого. Мне нравилось раскачивать ее, глядя, как ее волосы развеваются на ветру. Она издавала восторженный громкий писк, и это тоже было забавно.

Мама улыбалась нам, стоя у раковины. Она держала чашку кофе, пар клубился у ее лица.

На секунду я почувствовал, что мы снова семья.

Это мгновение я вспоминаю, оглядываясь в прошлое, теперь, когда все хорошее в жизни уничтожено.

* * *

– Выше, – потребовала Пич.

Я понял, что задумался. Я смотрел на кладбище, вспоминая сумасшедший бег к дому прошлой ночью. Несмотря на то, что мы с Пич проспали до полудня, я все еще был сонным и, как всегда в таких случаях, чувствовал себя другим человеком. Во-первых, тише. Миссис Герберт назвала бы меня молчаливым. Во-вторых, более эмоциональным, и это тревожило. Я ненавидел слезы, но, честно говоря, плакал чаще, чем другие парни. Крис и Барли знали эту мою особенность и надо мной не смеялись, но все равно я злился, когда это случалось. Словно я был дефективным. Мне оставалось гадать, плакал бы я реже, если бы вырос с отцом. Люди, у которых он был, считали это чем-то само собой разумеющимся, я же чувствовал его отсутствие каждый день.

Впрочем, сейчас я плакать не собирался. Напротив. Я толкнул Пич сильнее и отступил в сторону, чтобы она не пнула меня в лицо. Вспомнил о Кайли Энн, о руке, метнувшейся из темноты прошлой ночью и зажавшей ей рот.

Мне не очень нравилась Кайли Энн. Ладно, мне она совсем не нравилась, но это не значит, что я хотел, чтобы ее похитили. Часть меня желала включить телевизор, посмотреть новости, но я не стал делать этого – возможно, потому, что чувствовал свою ответственность за ее похищение. Я знал, что сделал все, что мог, бросился за ними в погоню, получил по носу, но все равно чувствовал, что подвел ее. А теперь она…

Я вздрогнул, отбрасывая ужасные варианты случившегося.

Поднял голову и увидел Пич. Она скривилась от боли.

– Что такое? – спросил я.

Сестра пролетела мимо, ерзая на бу-бух.

– Животик болит, – простонала она. – Кажется, мне надо в туалет.

– А.

Когда она пролетела мимо меня снова, я схватил веревку, остановил ее так быстро, как мог, не раскручивая качели, и спустил ее с бу-бух. Держась за живот, она побежала к задней двери.

Я остался один во дворе. Вспомнил указание мамы: «Не спускайте друг с друга глаз», – и пошел к дому. Я знал, что реальной опасности не было. Кто бы ни похитил Кайли Энн, даже если Карл Паджетт, он не объявится среди бела дня. Паджетт был Лунным Убийцей, в конце концов. А у другого преступника духу не хватит похитить парня вроде меня, старшеклассника. Только не днем.

Я на это надеялся.

Мой взгляд упал на нишу между крыльцом и окном маминой комнаты. Это был маленький закуток, в котором мы хранили тачку и старые игрушки. Я двинулся к нему, бесцельно, надеясь только, что Пич добежала до ванной прежде, чем живот ее подвел. Убирать пришлось бы мне.

Дойдя до закутка, я посмотрел на ржавый трехколесный велосипед и потрескавшуюся биту.

Справа от них поросшая мхом лестница уводила в подвал.

Я уже год туда не спускался. И тогда был там, только чтобы включить запальник на нашем древнем водонагревателе. Но сегодня у меня было другое настроение. Возможно, из-за того, что случилось за последние пару суток. Из-за угроз Брэда и его приятелей. Из-за похищения Кайли Энн. Из-за того, что преступник ударил меня по лицу.

Я подумал, что никто не поинтересовался, как я себя чувствую. Если на тренировке мяч попадет тебе в голову, с тобой проведут дюжину тестов, чтобы понять, что обошлось без сотрясения. Тебе врезал опасный преступник – и никаких проверок. Где логика?

Как бы там ни было, темная лестница в подвал сегодня не раздражала, и я сошел по крутым ступенькам, чувствуя запах плесени из темного подземелья.

Я открыл дверь, и в нос ударили вонь стоячей воды, грязи и слабый запашок канализации. Заметил одну из своих самых нелюбимых вещей – цистерну для дождевой воды, которая должна была спасти подвал от затопления. А еще черную дыру в цементном полу, из которой, как я всегда воображал, вылезет демон, а может, и сам сатана.

И все же я вошел в подвал, понимая, что Пич просидит в туалете минут десять. Она никогда не торопилась, справляя нужду, а с расстройством желудка могла и час там проторчать. Я бы не волновался, будь у нас две ванные, но приходилось терпеть или идти в лес.

Часто я туда и уходил.

Но сегодня мне это не требовалось. По правде говоря, несмотря на все случившееся, я был даже доволен. Мамин приказ оставаться дома странным образом освобождал меня от ответственности. Я мог лениться, не чувствуя, будто что-то пропускаю.

Но это было еще не все.

Я читал об этих штуках, лозах, с помощью которых люди находят под землей воду, и чувствовал себя одной из них. Кости гудели, словно я поймал остаточное электричество от ближайшего трансформатора. Не знаю, было ли это предчувствием, но, когда я заметил кучу старых коробок на прогнившем деревянном стеллаже в дальнем углу подвала, мысленная лоза дернула меня вниз, предупреждая, что я нашел то, что нужно. Ведомый инстинктом, я шагал мимо обломков, которые мама оставила здесь: мимо собственного игрушечного паровозика, первой колыбельки Пич, микроволновки, сломавшейся много лет назад, – и опустился на колени перед полками.

Их было две. По бокам стояли закрытые жестянки с краской, которая, вероятно, высохла давным-давно. Я выбрал одну из коробок. Она была мокрой. Шесть дюймов высотой и пару футов шириной. Я попытался поднять ее, но она оказалась тяжелой. Я решил, что оторву руки, вынося ее из подвала. Вместо этого я подтащил коробку поближе и