– Деревенская жизнь имеет свои удобства, – говорил он, бывало. – Сидишь на балконе, пьешь чай, а на пруде твои уточки плавают, пахнет так хорошо и… и крыжовник растет».
А. П. Чехов, «Крыжовник»
А. Фишер. Сельский пейзаж. 1854
Может ли счастье быть «глупым» – именно так о нем пишет С. А. Есенин? Но, наверное, речь здесь идет не столько о глупости, сколько о полудетском, немного наивном восприятии мира. Ведь именно детям ощущение счастья более знакомо и более привычно, нежели взрослым, умудренным опытом людям! Такую же простую и незатейливую радость бытия испытывают и герои А. П. Чехова в его «Домике с мезонином».
Вот оно, глупое счастье,С белыми окнами в сад!По пруду лебедем краснымПлавает тихо закат.Здравствуй, златое затишье,С тенью березы в воде!Галочья стая на крышеСлужит вечерню звезде.Где-то за садом несмело,Там, где калина цветет,Нежная девушка в беломНежную песню поет.Стелется синею рясойС поля ночной холодок…Глупое, милое счастье,Свежая розовость щек!
С. А. Есенин
«…Для меня, человека беззаботного, ищущего оправдания для своей постоянной праздности, эти летние праздничные утра в наших усадьбах всегда были необыкновенно привлекательны. Когда зеленый сад, еще влажный от росы, весь сияет от солнца и кажется счастливым, когда около дома пахнет резедой и олеандром, молодежь только что вернулась из церкви и пьет чай в саду, и когда все так мило одеты и веселы, и когда знаешь, что все эти здоровые, сытые, красивые люди весь длинный день ничего не будут делать, то хочется, чтобы вся жизнь была такою. И теперь я думал то же самое и ходил по саду, готовый ходить так без дела и без цели весь день, все лето».
А. П. Чехов, «Дом с мезонином»
Г. Майер. Девушка на кухне. 1886
«Самый счастливый человек тот, кто дарит счастье наибольшему числу людей»
(Дени Дидро)
Работа как непременное условие счастья. Что ж, это известная точка зрения – только труд способен принести истинное наслаждение и дать возможность в полной мере ощутить удовольствие от последующего отдыха. Об этом – вдохновенное стихотворение В. Я. Брюсова.
Единое счастье – работа,В полях, за станком, за столом, —Работа до жаркого пота,Работа без лишнего счета, —Часы за упорным трудом!Иди неуклонно за плугом,Рассчитывай взмахи косы,Клонись к лошадиным подпругам,Доколь не заблещут над лугомАлмазы вечерней росы!На фабрике в шуме стозвонномМашин, и колес, и ремнейЗаполни с лицом непреклоннымСвой день, в череду миллионномРабочих, преемственных дней!Иль – согнут над белой страницей,Что сердце диктует, пиши;Пусть небо зажжется денницей, —Всю ночь выводи вереницейЗаветные мысли души!Посеянный хлеб разойдетсяПо миру; с гудящих станковПоток животворный польется;Печатная мысль отзоветсяВо глуби бессчетных умов.Работай! Незримо, чудесноРабота, как сев, прорастет:Что станет с плодами, – безвестно,Но благостно, влагой небесной,Труд всякий падет на народ.Великая радость – работа,В полях, за станком, за столом!Работай до жаркого пота,Работай без лишнего счета, —Все счастье земли – за трудом!
В. Я. Брюсов, «Работа»
Э. К. Рау. Разговор. Кон. XIX – нач. XX в.
Только от нас самих зависит наше счастье и благоденствие! – именно таков посыл отрывка из романа П. И. Мельникова-Печерского «В лесах». Конечно, свою роль играли и благосклонные к заволжанам леса. Но приведенные строки – подлинный гимн изобретательности, трудолюбию и чистоплотности – как телесной, так и душевной. А единение с природой и наслаждение ее красотой – основная тема стихотворения М. Ю. Лермонтова «Когда волнуется желтеющая нива…».
«…В лесистом Верховом Заволжье деревни малые, зато частые, одна от другой на версту, на две. Земля холодна, неродима, своего хлеба мужику разве до масленой хватит, и то в урожайный год. Как ни бейся на надельной полосе, сколько страды над ней ни принимай, круглый год трудовым хлебом себя не прокормишь. Такова сторона!
Другой на месте заволжанина давно бы с голода помер, но он не лежебок, человек досужий. Чего земля не дала, уменьем за дело взяться берет. Не побрел заволжский мужик на заработки в чужу-дальнюю сторону, как сосед его вязниковец, что с пуговками, с тесемочками и другим товаром кустарного промысла шагает на край света семье хлеб добывать. Не побрел заволжанин по белу свету плотничать, как другой сосед его галка (крестьяне Галицкого и других уездов Костромской губернии). Нет. И дома сумел он приняться за выгодный промысел. Вареги зачал вязать, поярок валять, шляпы да сапоги из него делать, шапки шить, топоры да гвозди ковать, весовые коромысла чуть не на всю Россию делать. А коромысла-то какие! Хоть в аптеку бери – сделано верно.
Леса заволжанина кормят. Ложки, плошки, чашки, блюда заволжанин точит да красит; гребни, донца, веретена и другой щепной товар работает, ведра, ушаты, кадки, лопаты, коробья, весла, лейки, ковши – все, что из лесу можно добыть, рук его не минует. И смолу с дегтем сидит, а заплатив попенные, рубит лес в казенных дачах и сгоняет по Волге до Астрахани бревна, брусья, шесты, дрючки, слеги и всякий другой лесной товар.
Волга под боком, но заволжанин в бурлаки не хаживал. Последнее дело в бурлаки идти! По Заволжью так думают: „Честней под оконьем Христовым именем кормиться, чем бурлацкую лямку тянуть“. И правда.
Живет заволжанин хоть в труде, да в достатке. Сысстари за Волгой мужики в сапогах, бабы в котах. Лаптей видом не видано, хоть слыхом про них и слыхано. Лесу вдоволь, лыко нипочем, а в редком доме кочедык найдешь. Разве где такой дедушка есть, что с печки уж лет пяток не слезает, так он, скуки ради, лапотки иной раз ковыряет, нищей братье подать, либо самому обуться, как станут его в домовину обряжать. Таков обычай: летом в сапогах, зимой в валенках, на тот свет в лапотках…
Заволжанин без горячего спать не ложится, по воскресным дням хлебает мясное, изба у него пятистенная, печь с трубой; о черных избах да соломенных крышах он только слыхал, что есть такие где-то на „Горах“ („Горами“ зовут правую сторону Волги).
А чистота какая в заволжских домах!.. Славят немцев за чистоту, русского корят за грязь и неряшество. Побывать бы за Волгой тем славильщикам, не то бы сказали. Кто знаком только с нашими степными да черноземными деревнями, в голову тому не придет, как чисто, опрятно живут заволжане».
П. И. Мельников-Печерский, «В лесах»
Л. Альма-Тадема. Любимицы фортуны. 1895
Когда волнуется желтеющая нива,И свежий лес шумит при звуке ветерка,И прячется в саду малиновая сливаПод тенью сладостной зеленого листка;
Когда росой обрызганный душистой,Румяным вечером иль утра в час златойИз-под куста мне ландыш серебристыйПриветливо кивает головой;
Когда студеный ключ играет по оврагуИ, погружая мысль в какой-то смутный сон,Лепечет мне таинственную сагуПро мирный край, откуда мчится он, —
Тогда смиряется души моей тревога,Тогда расходятся морщины на челе,И счастье я могу постигнуть на земле,И в небесах я вижу бога!..
М. Ю. Лермонтов
Е. Зампиги. Счастливая семья. Кон. XIX – нач. XX в.
8. Мы и наши друзья
Близкие друзья с течением времени становятся для нас практически членами семьи. Ведь не зря возникли такие понятия, как «военное братство», «университетское братство»… Связи с близкими друзьями подобны кровному родству. Мы делимся с ними своими радостями и горестями, спрашиваем совета, а иногда и бежим к ним за помощью. Настоящие друзья всегда готовы выслушать, успокоить в сложной жизненной ситуации, вселить уверенность в себе – бывает и так, что они спасают нам жизнь. О святости и нерушимости уз дружбы люди говорили еще в древности; и предательство друга во все времена считалось страшным, непростительным проступком. «Когда тебя предали – это все равно, что руки сломали, – сказал однажды Лев Николаевич Толстой. – Простить можно, но вот обнять уже не получится». Истинная дружба, как и настоящая любовь, – большая редкость. Цените друзей, если они у вас есть!
