Лорсанов напрягся всем телом. Глаза стали жуткими, в узкие щелочки превратились. Он и так всегда меня пугает этим редким цветом глаз, а сейчас совсем страшно стало. Казалось, еще немного, и круглый зрачок вспыхнет, став вертикальным, как у животных.
Кажется, я переборщила. Со словами про шрамы. И нет у него столько шрамов… Есть немного, но сейчас их почти не видно.
Я просто знаю, что они есть.
Лорсанов задышал медленно и громко. Буквально раздувал свои легкие и выжимал их, словно кузнечные меха.
— Выметайся.
— Что?
— Выметайся, — повторил он и развернулся ко мне спиной.
Вот теперь уже демонстрируя свои шрамы на спине.
— Но прежде, чем покинуть мой дом, убедись, что ты ничего лишнего с собой не прихватила.
— Не понимаю!
Лорсанов удалился. Ушел куда-то.
Спустился по лестнице и свернул вправо…
Я стояла без движения.
Хотела же уйти! Но я сама уйти хотела, а не так, когда меня из дома вышвыривает жених. Он первым договоренности нарушил!
Он меня постоянно доводит до слез!
Лорсанов просто чудовище. Бесит меня, злит, заставляет выходить из себя.
Мне кажется, что я вечность нахожусь в его плену. Наверняка у меня даже седые волосинки появились от соседства с таким кошмаром!
— Ты все еще здесь?
Лорсанов снова в поле моего зрения. На этот рза у него в руках горелка какая-то.
— Позволь я помогу тебе уйти, — предложил он, схватившись за сумку.
Он потащил ее за собой. На улицу.
Там прохладно. Слякоть, сырость мерзкая.
Даже снег пытается выпасть, но тает в грязи.
Промозглая до костей сырость…
Но Лорсанов — полуголый и босиком!
Куда он несет мою сумку?!
Я выбегаю следом за ним. Мужчина направляется по дорожке вдоль дома, к гаражу, выходит с канистрой.
— Нет-нет! Нет-нет-нет… не смей!
Слишком поздно!
Облив мою сумку бензином, Лорсанов направляет в ее сторону носик горелки.
Бух… Разгорается пламя.
Все горит! Мои вещи в огне… То немногое, что я с собой взяла. Гардероб, купленный Лорсановым, в огне скручивается.
Мужчина тяжело дышит смотря на меня через огонь.
— Хочешь уйти? Ворота будут открыты еще минут пять, потом закрою, — кликает пультом. — Но только не забудь оставить лишнее перед уходом.
Мужчина возвращается в дом.
— Лишнее?! Что значит “лишнее”?! Ты же все сжег! Ты сжег все мои вещи.
Он оборачивается на крыльце, но только затем, чтобы сказать:
— Кое-что осталось. На тебе. Куплено на мои деньги.
И хлопает дверью перед моим носом.
ЧТООООО?!
Я осматриваю себя, с неудовольствием отмечая, что он прав. Сегодня на мне теплый костюм на флису, из числа вещей, что были куплены им сами!
С ненавистью смотрю в сторону распахнутых ворот. Перед глазами все плывет, едкий дым в ноздри вбивается.
Лорсанов — принципиальный. Дав приказ выметаться, но не брать с собой ничего лишнего, он просто ставит меня перед выбором: уйти поздней осенью в никуда… голой и босой.
Пять минут пролетают слишком быстро.
Автоматические ворота закрываются.
Выдыхаю шумно, выпускаю короткий, но злой и полный бессилья крик. Я в темнице! Отсюда выхода нет!
Уууу… Потопав ногами так, что пятки заныли, в дом обратно плетусь, вытирая рукавом толстовки слезы вместе с жидкостью, что бежит из носа.
Лорсанов разговаривает с кем-то по телефону, сидя в кресле у камина. Одеться он так и не подумал, сидит в одних трусах.
— Боюсь, ничего не выйдет! — отвечает он довольно резко. — Твой приезд только все испортит. Послушай, Зумрат. Ты отдал мне девчонку, которая непослушная настолько, будто ее воспитывала в джунглях стая диких обезьян! Приедешь сегодня на ужин? Значит, заберешь обратно свою дочурку и поступай, как знаешь. Иного не дано. Или, что, ты думал за несколько дней вся дурная блажь выветрится из нее? Ты, вообще, кажется, позволял ей все, что только можно, а теперь спрашиваешь, не присмирела ли твоя дочь?!
Я замираю, слушая разговор. Лорсанов смотрит в мою сторону и продолжает.
— Другое дело…. — молчит. — Нет, Зумрат. У меня нет времени приезжать к тебе в гости на этой неделе. И нет, я не отправлю девчонку одну. Отдал ее мне, значит, жди результат!
Договорив, Лорсанов отшвыривает телефон в сторону.
— В одном вы с Зумратом похожи. Мозг выносите качественно. Уже передумала уходить? — спрашивает он. — Отлично. Приготовь мне завтрак. Подашь его ко мне в постель.
— Ты уже встал.
— Сейчас лягу обратно, — морщится. — Сегодня у меня плохое самочувствие. Думаю, весь день проведу в постели и хочу надлежащий уход. А еще… временами у меня жутко сильно ноет спина. Сегодня именно такой день. Кажется, ты хвасталась, что у тебя руки умелые? Не буду вызывать массажистку, твоими услугами воспользуюсь.
Глава 15
Камилла
Мне приходится вернуться в дом. Я поднимаюсь к себе в комнату и ложусь под одеяло прямиком в одежде!
Буду лежать.
С места не сдвинусь.
Не буду ни есть, ни пить.
Голодовка, вот как это называется.
Лорсанов хотел, чтобы я ему прислуживала и массировала от души?
Не дождется!
Забастовка!
Ничего не буду делать.
Лорсанов пожалеет, что довел меня до такого состояния.
Но лежать без дела, имея такую деятельную натуру, как у меня оказывается очень непросто. Во мне все кипит, бурлит от эмоций.
Возмущение, злость соревнуются с желанием показать им всем, как они во мне ошибаются. Отец, сводная сестра, Лорсанов, бывший жених…
Даже Натан, который повел себя, как настоящий козел, и взбрыкнул от нескольких фраз, брошенных другим мужчиной.
Мысли то сбиваются в кучу и на месте топчутся, то несутся галопом.
В мою комнату никто не приходит. Меня не беспокоит никто.
Как же мне хочется сделать хоть что-то.
Но я же объявила голодовку и забастовку бездействием.
Однако вот уже целый час забастовки прошел, а о моей забастовке никто не знает. Лорсанов, наверное, обратно лег спать и просто храпит во сне, видит новые сны.
Он может и не подозревать, на какие жертвы я иду, как глубоко он мне противен после всего, что сделал.
То есть я мучаюсь, а он там спокойно спит.
Ну уж нет, пусть знает, что я мучаюсь. Вдруг совесть у него проснется?! Может быть, не целиком, а хотя бы крошечный отросток?!
Полежав еще немного, я начинаю испытывать муки голода и жажды.
Проснулась я задолго до рассвета. Вернее, я почти целую ночь не спала, оттого и встала очень рано. Ни крошки не съела.
