– Дивно и светло. Лукас уже рассказал мне о том, что вы для меня сделали. Благодарю за Хранителя Снов, – застенчиво улыбнулась эльфийка, искренне тронутая тем, что ее боль приняли так близко к сердцу и помогли.
– Так вот чем вы там в коридоре занимались! – осенило Макса.
– А вы что подумали? – наигранно возмутилась Элька.
Лукас скромно, но с достоинством улыбнулся, отвесив обществу легкий изящный поклон, и отодвинул стул для Мирей.
– Это вы хорошо придумали, – поспешил вставить Рэнд. – Теперь мы все спать спокойно будем, не опасаясь разрыва сердца от девичьих воплей… Ой-ё! За что? – чуть не взвыл вор, как-то до странности резко сменив тему беседы.
Это Гал, подняв свою тяжелую руку, отвесил Фину основательную оплеуху, поучительно буркнув:
– Совести у тебя нет. Стыдно девушку кошмарами попрекать. Извинись!
– Эй, Мири, прости, я тебя не хотел расстроить, – потирая покрасневшее ухо, спохватился Рэнд, понимая, что сморозил глупость. В глазах Мирей и правда стояла неподдельная боль. – Это ж я просто языком трепал, ради шутки и ляпнул. Без обид, киска?
– Без обид, но если ты еще раз назовешь меня киской, я тебе все лицо расцарапаю, – кивнула уязвленная эльфийка, и правда становясь похожа на рассерженную кошку. На вора она немного злилась, но удержаться от лукавой улыбки не смогла, уж больно негодующе он сопел и возмущенно косился на Гала.
– Ну перед Мири я извинился, – объявил воителю Фин и вновь вернулся к привычному трепу, вывалив на Гала в притворном волнении гору вопросов: – А что ты там говорил насчет совести? Ни разу такой зверушки не видел. Модно иметь? Как она хоть выглядит? Миленькая? И где ее искать? А если у тебя лишняя есть, мог бы и поделиться, жадина.
– Сдохнет она у тебя, – мрачно покачал головой Гал и как припечатал: – С голоду.
– Это еще почему? – возмущенно взвился Рэнд, распаляясь с каждым собственным словом все сильнее. – Что ж, ее только идеальные рыцари вроде тебя, с непоколебимым кодексом чести и родословной длиннее, чем дорога к радуге, держать могут? Принц в серебряных латах?
Взгляды вора и воина скрестились, как клинки.
– Полно, мосье Фин, не стоит так горячиться, – попытался было урезонить вспыльчивого вора Лукас, примирительно поднимая руки.
– Самый безупречный, да? Идеал и всем пример? А если кто на помойке родился, так рожей не вышел? – не слушая никаких уговоров, продолжал кипятиться Рэнд. Крыс приподнялся на задние лапки и, тревожно попискивая, уставился на хозяина, но на обидчика бросаться не стал.
– Я не идеальный рыцарь, – резко возразил Эсгал и помрачнел лицом. – И никогда им не был. Я воин, а этот путь грязен и кровав. Не мне упрекать кого-то в недостатке чести или родовитости. Никому и никогда не хотел бы я служить идеалом. Но совесть, льщу себе надеждой, у меня есть!
– Бог ты мой, больше десятка слов от Гала? Я сплю, ущипните меня! – удивленно попросила Элька, разряжая своей мягкой насмешкой повисшую в комнате напряженную, даже какую-то драматичную тишину.
Разом утихомирившийся после резкой отповеди воина Рэнд охотно исполнил просьбу девушки, опустив руку для этого куда ниже талии.
– Хватит, давайте кушать, а? – робко попросил Макс, почти не переносивший конфликтов, пока Элька и Рэнд пререкались о том, куда именно надо было щипать, и о том, что Элька просила себя ущипнуть, а не выдрать кусок кожи вместе с мясом.
– Пожалуйста, – подхватила просьбу парня Мири, сжимая виски тонкими пальцами. Слишком сильна и резка была боль Гала, словно яростные слова Рэнда разбередили какую-то тяжелую, так до конца и не зажившую рану.
– Восхитительное предложение, мосье Шпильман, мадемуазель Мирей! И весьма своевременное! – подтвердил Лукас. – Нам необходимо хорошенько подкрепиться, чтобы работать в полную силу!
– Да-да, сегодня же начинаются тренировки, – потянувшись к кружке с какао, «вспомнила» Элька, мстительно покосившись на Рэнда, и метнула риторический вопросик: – Интересно, с кем Гал займется для начала?
Рэнд скривился, как от зубной боли, в запале словесного поединка он как-то упустил из виду, что скоро предстоит тренировочное сражение в мире физическом. Оставалось надеяться только на то, что у сурового Гала действительно есть совесть и он не будет отыгрываться на шкурке вора за его болтливый язык. Только при виде сумрачного лица воителя верилось в это с трудом. Вздохнув, вор налил себе бокал легкого белого вина и протянул кусок сыра беспечному крысу. Как только хозяин прекратил скандалить, зверек тут же успокоился и принялся выпрашивать подачку. Уж его-то никто карать точно не собирался. Впрочем, Рэта и наказывать было не за что, он-то и не болтал за столом и предпочитал вкусные кусочки и ласку самому содержательному разговору. Фин неожиданно остро позавидовал своему грызуну и, плюнув на все, полез в тарелку с пирожками. Хоть вкусно поесть перед экзекуцией!
После завтрака, как и обещалось вчера, начались занятия по индивидуальному графику, в котором, как и предвидела Элька, по странному совпадению первым оказался Рэнд. Окинув компанию скорбным прощальным взором, Фин обреченно побрел в спортзал, громко сетуя на то, что так и не занялся нынче ночью составлением завещания.
Проводив Фина в «последний путь», компания разбрелась кто куда по своим делам. Лукас исчез в комнате магии, а Макс – в компьютерном центре. Мири же с Элькой отправились прогуляться по саду, дабы попутно, не теряя времени даром, заняться изучением целебных растений.
– Хорошо все-таки, что в спортзал первым направился Фин, – заметила Элька, неторопливо шествуя по уже ставшей привычной дорожке к делянкам растений. – А то я столько съела за завтраком, что теперь еле передвигаюсь и могу застрять в дверях.
– Ты преувеличиваешь, – лукаво улыбнулась Мири, подставляя личико ласковым солнечным лучикам, пронизывающим листву, и жмурясь от удовольствия.
– Если только самую малость, – улыбнулась в ответ Элька. – Тебе хорошо, поклевала, как птичка, фруктов, выпила соку и сыта. Что значит легендарный эльфийский метаболизм! Завидую белой завистью! А вот как в Рэнда столько еды влезает, диву даюсь. Такой щуплый на вид парень, а лопает больше Гала и Лукаса вместе взятых. Наверное, все в нервную энергию уходит.
– Чтобы так безостановочно молоть языком, много сил нужно, – подтвердила, фыркнув, Мири и тут же немного нахмурилась, словно вспомнив о чем-то тревожном.
Между девушками воцарилось молчание, нарушаемое только легким шорохом шагов Эльки, эльфийка-то ступала совершенно бесшумно, и дневной сменой птичек, дающих очередной концерт. На сей раз квакающее сопровождение молчало, и слаженное пение пернатых было на диво мелодичным.
– Ты что-то хотела сказать еще? – осторожно поинтересовалась Элька у новой подруги, видя ее замешательство.
– Хотела, – решившись, ответила Мири и, помолчав минутку, будто подыскивая слова, заговорила: – Ты уже знаешь, что я не только целительница, но и эмпатка, и мой дар довольно силен.
– Да, Лукас говорил нам об этом тогда, ночью, когда тебе приснился кошмар, а потом ты сама об этом упомянула, – вставила Элька.
– Я стараюсь поддерживать свои способности в дремлющем состоянии, так, чтобы воспринимать только общий настрой существ, находящихся рядом. Это помогает не испытывать лишней боли, – продолжила эльфийка.
– Боли? – встревоженно нахмурилась Элька, осторожно касаясь рукой запястья Мирей.
– Да, например, физическую чувствовать полезно: когда я занимаюсь целительством, непременно приходится пропускать часть ее через себя. Ведь зная, где и что у пациента болит, ощущая его боль, как свою, помочь гораздо легче. За эту грань дара я благодарна Ирилии, – принялась объяснять жрица то, что было для нее прописной истиной, усвоенной еще в первые дни ученичества. – Но сильные эмоции, терзающие людей: гнев, ярость, боль, раздражение, обида, похоть, злоба, зависть, стыд – зачастую воспринимаются даже тогда, когда я совсем не хочу этого и стараюсь закрыться. Они выплескиваются и бьют по моему сознанию, причиняя настоящую боль. В душах многих существ таится столько грязи и зла…
– Ой, Мири, – посочувствовала подруге Элька.
– И сегодня за завтраком, когда Рэнд говорил с Галом, я едва вынесла, – прошептала Мирей, скользя невидящим взглядом по великолепию сада. – Рэнд досадовал, был оскорблен, раздражен, взвинчен, но Эсгал… Элька, ему было так отчаянно больно, мне редко доводилось чувствовать себя хуже, несмотря на то, что я полностью не раскрывалась. Может, это тоже последствия клятвы команды, но даже на исповедях в храме Ирилии такого никогда не бывало. Меня едва не затянуло в этот омут, а в виски словно по кинжалу вонзили, только сейчас перестало саднить.
– Галу стало больно после того, как Рэнд начал говорить о его идеальных рыцарских качествах и чести? – задумчиво полуспросила-полуконстатировала Элька, отстраненно разглядывая куст с какими-то ярко-лиловыми цветами, буйно разросшийся у тропинки.
