Читаем без скачивания Прохоровка. Неизвестное сражение Великой войны - Валерий Замулин

В состав 32 гв. ск входили: 13 гв. сд под командованием генерал-майора Г.В. Бакланова, 66 гв. сд генерал-майора А.И. Якшина и 6 гв. вдд полковника М.Н. Смирнова.

33 гв. ск тоже имел три дивизии: 9 гв. вдд полковника М.И. Сазонова, 95 гв. сд генерал-майора Н.С. Никитченко и 97 гв. сд полковника И.И. Анциферова.

Резерв командарма составляла 42 гв. сд под командованием генерал-майора Ф.А. Боброва. Для прикрытия с воздуха армии передали 29-ю зенитно-артиллерийскую дивизию полковника Я.М. Любимова.

В боях под Прохоровкой приняли участие все дивизии армии, но основную роль в сражении сыграл три из них: 9 гв. вдд, 95 гв. сд и 42 гв. сд. Поэтому более подробно рассмотрим боевой путь этих соединений.

Управление 33 гв. ск до начала Курской битвы в боевых действиях участия не принимало. Оно было сформировано в апреле 1943 г. и до мая находилось в Московском военном округе, а затем было передано Степному военному округу, где вошло в состав 5 гв. А.

Тогда же корпус возглавил генерал-майор И.И. Попов. Иосиф Иванович родился 15 сентября 1898 г. в г. Рыльск Курской обл. В 1916–1917 гг. служил в русской армии, в Красной Армии с 1918 г. В период Гражданской войны командовал кав. полком и бригадой. После окончания боевых действий до начала 1930-х гг. служил в кавалерии. С 1932 г. по июнь 1941 г. преподавал в Военно-инженерной академии им. В.В. Куйбышева. С августа 1941 г. Попов – заместитель коменданта и начальник южного сектора обороны Москвы. С января по октябрь 1942 г. командовал 135-й стрелковой дивизией 4А Волховского, а затем Ленинградского фронта. Его дивизия вела бои по расширению плацдарма на левом берегу р. Волхов. Затем Попов был переведен на Калининский фронт – заместителем командующего 41 А. Войска армии оборонялись в районе г. Белый и вели бои против ржевско-вяземской группировки противника. В этой должности он находился до назначения в 5 гв. А.

Таким образом, для И.И. Попова Прохоровское сражение стало дебютом в новой должности. И как свидетельствуют архивные документы, комкор-33 показал себя в нем не с лучшей стороны. Отсутствие ясного понимания оперативной обстановки, стремление сделать все самому, неумение организовать работу штаба себе в помощь и, наконец, потеря управления соединением 11 июля во время атаки корпуса СС на Прохоровку – это лишь небольшая часть ошибок и просчетов генерала, на которые указывало руководство армии впоследствии при анализе проведенной операции.

95-я гв. стрелковая дивизия – бывшая 226 сд, которая была сформирована в июле 1941 т. полковником И.В. Чугуновым в районе г. Орехов Запорожской обл. Через полтора месяца, 30 августа, соединение комбинированным маршем вышло в район Павлограда, где вошло в состав 6А. Утром 31 августа у с. Подгорное Днепропетровской области части дивизии приняли боевое крещение. Во второй половине сентября в составе 38А Юго-Западного фронта дивизия вела тяжелейшие уличные бои, защищая Полтаву.

3 октября на должность комдива прибыл комбриг А.В. Горбатов, будущий командующий 3-й гв. армией и известный военачальник. В это время соединение находилось в составе 21А, которая с боями отходила в направлении Белгород – Старый Оскол. 24 октября дивизия заняла рубеж на р. Северский Донец в районе Сажное, Гостищево, Шебекино. Вплоть до начала марта 1942 г. 226 сд вела бои на Белгородской земле. 5 января 1942 г. дивизия вместе с 76 сд 38А участвовала в первой, неудачной попытке освобождения г. Белгород от фашистских захватчиков. С марта по май она наступала на салтовском на правлении, участвовала в обеих Харьковских операциях.

С начала октября 1942 г. и до конца войны дивизия входила в состав 66-й (5-й гв.) армии. С октября 1942 г. по февраль 1943 г. части соединения сражались в Сталинграде и на его подступах. При ликвидации окруженной группировки фельдмаршала Паулюса в полосе 989 (290 гв.) сп был пленен генерал-полковник фон Штреккер, командир 11-го корпуса 6-й полевой армии противника.

За успешные боевые действия по окружению вражеской группировки на Волге и уничтожению остатков немецких войск в районе Сталинградского тракторного завода приказом Верховного Главнокомандующего войскам дивизии дважды – 25 января и 2 февраля – объявлялась благодарность. С 23 марта по 15 апреля дивизия в составе армии была переброшена в район г. Лиски Воронежской обл., где вошла в состав Степного военного округа. Приказом Верховного Главнокомандующего № 202 от 4 мая 1943 г. 226 сд была преобразована в 95-ю гв. стрелковую дивизию. Это была высокая и справедливая оценка ратного труда воинов соединения. С 16 мая по 10 июля части дивизии занимали оборонительный рубеж в 5 км сев. сел Скородное, Белый Колодец, примерно в 50 км от излучины р. Псёл, где с 11 июля ей предстояло вести тяжелые и кровопролитные бои.

В середине мая по состоянию здоровья был освобожден от должности заместитель командира дивизии полковник Дорохов. На его должность был назначен 33-летний полковник А.Н. Ляхов, бывший до этого командиром 287 гв. сп. В связи с болезнью командира соединения генерала Н.С. Никитченко А.Н. Ляхов 27 июня 1943 г. назначается исполняющим обязанности комдива. Под его руководством 95 гв. сд будет участвовать в Прохоровском сражении.

Андрей Николаевич родился в с. Константиновское Орджоникидзевского края. До вступления в ряды Красной Армии он в 1932 г. окончил сельскохозяйственный техникум. Перед началом войны успел окончить два курса Академии им. М.В. Фрунзе и 7 декабря 1941 г. был назначен на должность начальника штаба 987 сп, а 24 сентября 1942 г. стал его командиром. За личное мужество и отвагу, проявленные в боях 1942 г., Ляхов был награжден орденами Красного Знамени и Красной Звезды, медалью «За боевые заслуги». 20 сентября 1943 г. А.Н. Ляхов погиб в бою под Полтавой.

После зимних 1942–1943 гг. боев 95 гв. сд имела большой некомплект личного состава. Пополнение приходило в основном из Башкирии. Недостаток в подготовленном личном составе Красная Армия начала испытывать практически с первых месяцев войны. Сказались большие потери в боях и оставление значительной территории европейской части страны. Руководству страны не удалось в полном объеме эвакуировать граждан призывных возрастов с оккупированной врагом территории. Многие эвакуированные на восток работали на оборонных предприятиях. Призывной ресурс таял, а потери надо было восполнять. В конце 1942 г. в связи с тяжелой обстановкой, сложившейся на сталинградском направлении, для пополнения боевых дивизий, особенно гвардейских, начали использовать курсантов пехотных и пулеметно-минометных училищ. Их выпускали досрочно в звании «рядовой» или «сержант» и тут же направляли в действующую армию.

«Прибывших в дивизию курсантов Гурьевского, Урюпинского, Уфимского, Рязанского пехотных и Пермского пулеметно-минометного военных училищ распределили по полкам, а вскоре многие из них приказом командира дивизии были назначены командирами отделений и помощниками командиров взводов. Им было присвоено звание «сержант», – вспоминал один из тех курсантов, помощник командира взвода минометной роты 1-го батальона 287 гв. сп И.С. Вахромеев. – Кроме курсантов, полки дивизии были пополнены солдатами, возвратившимися после излечения из госпиталей, призванными досрочно в начале 1943 г. молодыми ребятами 1925 г. рождения, прошедшими краткосрочное обучение в пехотных училищах и запасных полках, а также пожилыми солдатами из среднеазиатских республик… Более половины личного состава стрелковых подразделений дивизии составляла молодежь 1924–1925 гг. рождения (17–19 лет), которая имела хорошую выучку и была решительно настроена на победу в предстоящих боях»[53].

Многие ветераны, которым довелось пройти войну с первых до последних дней, утверждали, что в 1943 г. советский солдат качественно изменился. На фронт пришло поколение, уже рожденное и воспитанное при Советской власти, в большинстве своем (в силу возраста) не испытавшее на себе ее перегибов и ошибок и преисполненное высоких патриотических чувств. Большинство из числа прибывших окончили семь, иногда и десять классов. Все это в сочетании с юношеским максимализмом давало «нового» солдата. Изменился и офицерский состав, особенно в звене «взвод – рота – батальон». Пришли 22–26-летние, имевшие определенный жизненный опыт молодые люди. Единственным их недостатком на первых порах было отсутствие боевого навыка. И, надо сказать, на Курской дуге это, несомненно, сказалось – как на ходе боев, так и на величине потерь. В то же время эта грандиозная битва закалила тех, кто остался в строю, позволила приобрести необходимый боевой опыт.

«Командование нашей армии того времени уделяло большое внимание воспитанию солдат, готовившихся к тяжелейшим боям, и принимало решительные меры против проникновения в солдатские ряды пораженческих настроений, – писал И.С. Вахромеев. – Так, в батальонах нашего полка, в качестве рядовых, была довольно значительная прослойка прошедших соответствующую проверку солдат и офицеров, находившихся в немецком плену под Сталинградом и освобожденных в ходе наступления. В плен они попали в 1942 г. в период отступления нашей армии и находились при фашистских войсках на подсобных работах. Двое таких военнопленных поступили и в наш взвод. До плена они служили в армии на должностях офицеров среднего звена. Это были люди средних лет, физически крепкие, хорошо знавшие оружие и умело им пользовавшиеся. На рытье окопов и на занятиях по боевой подготовке в присутствии командиров взводов они образцово выполняли задания и вели себя безукоризненно. Однако в минуты отдыха, когда мы – рядовые и сержанты – оставались одни, эти бывшие военнопленные рассуждали о вероятной тщетности нашей боевой учебы и бесполезности строительства укреплений: «Вот двинется немецкая армия летом в наступление, и не остановят ее ни укрепления, ни огонь ваших пулеметов, автоматов и минометов! Это столь организованная, дисциплинированная и до зубов вооруженная сила, что противостоять ей невозможно». Несомненно, они были не тайными агентами немецкой разведки, а просто внутренне сломленными людьми, искренне делившимися с окружающими своими впечатлениями первого года войны… Среди нас они находились все три месяца, предшествовавшие немецкому наступлению на Курск. Не стало их в ночь на 10 июля, непосредственно перед началом нашего марша к Прохоровке. Поздним вечером по команде «отбой» они легли спать среди нас, а на рассвете, когда прозвучала боевая тревога, их в наших рядах уже не было – ни в нашем, ни в других батальонах полка. Ночью тихо, чтобы не тревожить солдатский сон перед выступлением на передовую позицию, всех их собрали и увезли из расположения полка. Считаю, что это было сделано предусмотрительно. Бойцы с подобными упадническими настроениями не устояли бы перед яростным натиском танков и пехоты противника, который привелось испытать нам под Прохоровкой. Они могли побежать, увлекая за собой других»[54].