Читаем без скачивания Звездный человек - Александр Полещук

— Лена!!!

— Иди, иди вперед. Смотри-ка, уже покрикивает.

— Ты мне не веришь?

— Ты сам себе не веришь. Разве может такой солидный человек, специалист… Осторожней — поднос! — Лена быстро подхватила поднос и отобрала его у Коли.

— Тогда вот что, пойдем в кино, — предложил Коля.

— Хоть на край света! Но в кино… не знаю… поздно уже…

Они вышли на террасу. По всему было видно, что летом жизнь дома переносилась сюда. Сюда был вынесен обеденный стол, здесь же в углу стояли сложенные раскладушки. Серафима Яковлевича не было.

— Входи, входи, уважаемый, — донесся из сада его голос.

По ступеням террасы поднялся мужчина со страшными шрамами на лице. За ним поднимался Серафим Яковлевич.

— Вот он, охотничек-то, — говорил он, словно хвастаясь. — Вот все и собрались. — вся палата, и все живы и здоровы.

Охотник поправил своей единственной рукой пиджак, сползавший с правого плеча, и молча сел за стол. Серафим Яковлевич повозился у шкафчика красного дерева, покряхтел, поставил на стол графин с какой-то зеленоватой жидкостью.

— А мне этого нельзя, — сказал Коля, показывая на графин. — У меня завтра экзамен…

— Одна рюмочка не помешает, смелей будешь… Да, дорогие мои гости, унесли мы, можно сказать, ноги. С выздоровлением!

Все выпили. Охотник — с наслаждением, смакуя; Коля — с гримасой отвращения; Человек, как и обычно за столом, попросту плеснул в рот содержимое рюмки и с какой-то недоброй усмешкой посмотрел на жадно закусывающего Серафима Яковлевича.

— Позвольте за вами поухаживать, — сказала Лена и положила Коле на тарелку кусок холодца.

— Вот, пожалуйста, — заговорил Серафим Яковлевич, вытирая рот бумажной салфеткой, — пожалуйста. Девушка за парнем ухаживает. Да когда это было такое?! В наше время вокруг иной барышни хвост кавалеров был. По шесть, семь лет за ней ухаживали, да все тонко, обходительно так, а теперь? Раз — в кино, два — в загс, и, глядишь, — семья! «Обеспечьте нас, пожалуйста, площадью, мы семья»… Да что говорить, давайте еще по одной…

— Мне не нужно наливать, — быстро сказал Коля, прикрывая рюмку рукой.

— Неволить не буду, — ответил Серафим Яковлевич, чокаясь с охотником и Человеком.

— Чтоб была не последней, — глуховато и не совсем разборчиво сказал охотник.

— Последняя, не последняя, а конец близок, как ни взгляни. Раньше как? Бог видит, бог все видит, от него не спрячешься! А сейчас? Ничего не боятся… Вот, к примеру, ты, Коля. Ты чего-нибудь боишься?

— Я? — удивился Коля. — А чего мне бояться?

— А бога?

— Я в него не верю…

— Так, а милицию ты боишься?

— Нет, совсем нет, а что?

— Погоди — Бога не боишься, милицию тоже не боишься; так тебе море по колено: что левая пята захочет, то и будешь делать?! Понравилась тебе вещь какая, что тебя остановит? Или убить кого захочешь…

— Я милицию не боюсь, потому что я делать ничего такого не собираюсь. Ни воровать, ни убивать. И пример ваш неудачный. Ради вещи? Да нет такой вещи, ради которой я на воровство пошел бы.

— Как так? Ну, если там золото или камни драгоценные, мануфактура какая… Ну, раньше тот, кто в бога не верит, — возьмет, а тот, в котором страх божий имеется, — не возьмет.

— А я не возьму. Нет, Серафим Яковлевич, не возьму. Ну скажите, зачем мне это золото? Другое дело, если оно ничейное, так его нужно государству отдать, оно на него завод построит, или школу, или институт. Да и раньше страх этот ваш божий побеждали. И грабили, и убивали, и все было,

— Ты это брось, это неправда!

— Да, неправда, а Ленский расстрел? А Девятое января? Сколько там царь народу убил? Что же он был, неверующий? Да сколько других кровопийц было… Легко что-то и часто страх божий забывался… Да весь наш класс возьмите — никому ваше золото не нужно! Мануфактура…

— Дед, — вмешалась Лена. — Тебя послушать, так религия все на свете изобрела. И любовь, и верность, и честность…

— Правильно, правильно! — обрадовался Коля. — . Так и выходит.

— Страшные вещи вы говорите, страшные. И будет, будет за это наказание… Придет на землю Антихрист;

близко время — не за горами…

— Дед, постой, это же глупости, как же ты веришь?

— Верю я, верю! Да когда же это было, чтоб чужой удаче радовались? Чтобы чужому помогали? Сами не везде концы с концами сводим, а где у кого заболит, там мы со своей кашей: нате, возьмите, не жалко… Наводнение, голод, мор, пожар — всюду мы тут как тут…

— Вот вам и справедливость, а я тут слушал вас, — сказал Коля. — Только себе, да за пазуху…

— Кто такой Антихрист? — спросил Человек.

— Антихрист? Трудно сказать… Человек он, это доподлинно известно, и будет чудеса творить, в общем, к концу света он и появится. Бог его за грехи наши на нас пошлет, и никто ничего с ним сделать не сможет. Еще по рюмочке, мужички, давайте. Так ты, значит, охотничек, к своим возвращаешься? И чем же заниматься надумал?

Охотник молча положил к себе на колени ружье, с которым пришел Серафим Яковлевич, и, упираясь в ствол локтем, а в приклад культей, спрятанной в рукаве пиджака, переломил его.

— Дай патрон, — сказал он.

Лена вытащила из патронташа новенький с блестящей шляпкой патрон и протянула его охотнику. Тот тщательно вогнал его в ствол.

— Пойдем, посмотришь, — усмехнулся он. Они вошли во двор. Прозвенел трамвай, осветив две высокие сосны возле калитки. За трамвайной линией домов не было. Сонная ворона сидела на сосне; она была хорошо видна на фоне освещенного городом неба. Охотник вскинул левую руку с ружьем и выстрелил. Ворона, роняя перья, рухнула вниз.

— Вот так будешь стрелять, тебе внучка спасибо скажет, много дичи набьешь, — сказал охотник.

— Ах, чтоб тебя разорвало! — Серафим Яковлевич, смеясь, толкнул охотника в грудь. — Так вот для чего ты табуретку левой рукой по часу на весу держал! Так знаешь что? Так я тебе это самое ружьишко… подарю, вот что! Бери, вчера только купил.

Охотник прижал ружье к груди, поклонился.

— Спасибо… большое спасибо. Помнить буду. Однако не возьму, на зверя не подойдет… Спасибо.

— Ладно, ладно — Серафим Яковлевич махнул рукой. — Владей!

Лена засмеялась:

— Правильно, дед. Какой уж из тебя охотник… С коровой справиться не можешь!

— С Ласточкой? — спросил Коля.

— Свирепая корова, — оправдываясь, сказал Серафим Яковлевич. — Поверишь, как теленка у нее отняли, никого близко к себе не подпускает. Чисто собака цепная. Только Ленку и слушается…

— Вот вышел дед раз во двор… — Лена вздохнула. — А она и разыгралась…

— Хватит! — Серафим Яковлевич стукнул кулаком по столу. — Ступай чай неси, балаболка! Корова, правда, что надо. Вот так я и в больницу попал.

Они вновь сели за стол. Лена принесла кипящий чайник.

— Поживем и с Ласточкой, — сказал Серафим Яковлевич. — Все равно конец света близок.

— Не будет, никогда не будет конца света, — замотал головой Коля. — Да и как это — конец?

— Ну, все провалимся в тартарары — подпол, значит, — объяснил Серафим Яковлевич.

— Опять заводишь, дед? — сказала Лена.

— Да, всему конец, сгорим или вот солнце погаснет!

— А мы новое солнце зажжем, — сказал Коля, — новое.

— Это ты оставь, а то у меня терпению тоже конец подойдет.

— Почему? Те реакции, которые идут на Солнце, — термоядерные реакции…

— «Реакции, реакции, реакции»!.. Тьфу! Возомнили! Вот в этом все дело! Возомнили себя в силе бога! Летаете там — летайте, я сам вот телевизор под икону поставил, на самом святом месте. Стрелы огненные освоили — ладно! Но что богово — то богово! Я до сих пор помалкивал, а теперь взбунтуюсь!

— А ведь бог терпенья просит, — тихо сказала Лена.

— Смеетесь над стариком, смеетесь! Ишь, солнце зажигать! Бог создал Землю и Солнце, Луну и звезды, бог один, он же в судный день все и погасит.

— Конца света не будет, я в этом давно разобрался, — сказал Коля. — Мы умрем, наши дети будут жить…

— Коля! — удивленно сказал Человек. — Ты что, забыл?

— Ах да, правда, я сам-то не умру, да это к делу не относится.

— Не умрешь? — Серафим Яковлевич опешил. — Да как же так?

— Меня Человек ради науки сделал бессмертным.

— Уважаемый! А я как же? — обратился Серафим Яковлевич к Человеку. — Ты и меня бы по дружбе, а?

— Так конец света все равно идет. Зачем вам? — спросил Коля.

— Замолчи ты, Антихрист! — с сердцем сказал Серафим Яковлевич. — Антихрист… — повторил он, внимательно посмотрев на Человека. — Антихрист…

— Антихрист… — твердо повторил Человек, положив руку на чайник с кипятком.

— Спаси и помилуй! — закричал Серафим Яковлевич и упал перед ним на колени.

— Дед, перестань кривляться! — сердито сказала Лена.

Человек посмотрел на нее долгим, пристальным взглядом.