Наконец пришли вести, что окончилась война в Высшем Халлаке, пришельцев сбросили в море, а рассеявшиеся по стране шайки добивали, как стаи огрызавшихся волков. Мужчины вернулись домой… некоторые. Не было среди возвратившихся ни ее отца, ни брата Эвальда, давно пропали они. А вот Джирерд вернулся с поредевшими остатками дружины. Он привез Аннет, дочь Уриана из Лангсдейла, свою невесту и госпожу… Исмей языком слизнула соленый пот с верхней губы. Куда слаще был он жизни с Аннет.
Словно звезды не благоприятствовали теперь Исмей. Из хозяйки стала она никем, кухонная девчонка, и та значила больше — ведь у той были обязанности, а у нее теперь нет ничего, кроме этого сада. Да и то потому, что у Аннет семена не всходили. Пусть и горько жалела об этом Аннет, укоряла Исмей, но не шли к ней за врачеванием хворые люди. Не к своей госпоже и жене своего господина обращались они, а к его сестре, ведь руки ее исцеляли.
Руки руками, но как исцелить свое сердце, залечить пустоту в нем? Гордой была Исмей и упрямой, из тех, что не сдаются врагу. Ничего не сулило ей будущее, но судьбу свою изберет она сама. Легкая усмешка коснулась ее губ. Ха, Аннет решила отдать ее к сестрам в монастырь. Только аббатиса Гратульда оказалась достойной противницей для госпожи Аннет. Знала она, что из другого теста замешивают дочерей для монастыря. Сумела бы Исмей уйти от мира, но горящий в ее сердце огонь не смогли бы утихомирить ни молитвы, ни обряды.
Ох, как полыхал иногда этот огонь. Но даже служанка ее не догадывалась, что по ночам часами мерила шагами Исмей свою тесную комнату-клетку, не в силах найти выхода из тупика.
В другие времена, будь жив ее отец, стала бы она по обычаю женой лорда и хозяйкой его замка и, быть может, увидела бы своего мужа впервые только в день свадьбы. Это было бы справедливо и по закону. А у жены лорда были права, как у Аннет в этом замке, и никто не мог бы оспорить их.
Но не было у нее отца, некому было подыскать ей пару. И, что было хуже, не было и приданого. Поглотила война все богатства долины. А Джирерд не выделит ей даже крохи из того, что осталось, и сестре его оставалось либо идти в монастырь, либо сносить дома ледяные попреки Аннет.
Заново вспыхнуло в сердце Исмей возмущение. Усилием воли подавила она горькое чувство, глубоко вдохнув ароматный воздух, заставив себя думать лишь о ближайшем. Внимательно оглядела стебельки трав, которые только что хотела разорвать на кусочки.
— Исмей, сестрица! — Кнутом полоснул притворно ласковый голос Аннет.
— Я здесь, — ответила она безразличным тоном.
— Новости… и какие хорошие новости, сестрица!
Исмей удивилась. Она обернулась, одернув подобранную серую юбку, прикрывая длинные ноги, такие нескладные рядом с изящной Аннет.
Госпожа Аппсдейла стояла в калитке. Глубокой синевой осеннего неба отсвечивали на ней юбки, а на шее тонко позвякивало серебряное ожерелье. Тем же цветом, что ожерелье, отливала уложенная на голове корона из кос.
Всем была она хороша, если бы не тонкие губы, сложившиеся в вечной улыбке, и колючие глаза над ними.
— Новость? — хрипло переспросила Исмей. Так было всегда. Словно околдовывала ее Аннет, от одного лишь присутствия ее становилась Исмей такой вот неуклюжей, нескладной.
— Да… Ярмарка, сестрица! Все, как прежде. Прискакал вестник из Финдейла.
Капелька ее радости передалась Исмей. Ярмарка! Смутно помнила она последнюю ярмарку в Финдейле. А в тумане лет все и вовсе окрасилось в золотые цвета. И хотя рассудок говорил, что это неправда, так хотелось обмануться!
— Ярмарка, едем все! — Аннет, словно девчонка, захлопала в ладоши, что обычно оказывало неотразимое воздействие на мужчин.
Мы? Значит, речь шла и о ней? В этом Исмей сомневалась.
— Мой господин говорит, что в Долинах уже безопасно и с охраной замка справится горстка воинов. Исмей… Такая возможность! Поторопись, сестра, надо порыться в сундуках, чтобы не посрамить нашего господина.
Уж я-то и так знаю, что найду в своем сундуке, безрадостно подумала Исмей. Только, похоже, ее и впрямь берут с собой. Словно вспыхнула она от радости, как утром, войдя в сад собирать урожай.
Никогда не была Аннет ей подругой, но ни в чем не смогла бы укорить ее Исмей в оставшиеся до отъезда дни. Уж одеваться-то Аннет умела, и из нескольких кусков красивой ткани, что достались Исмей от матери, сшила ей два платья, понаряднее тех, что приходилось носить девушке прежде. И когда утром, перед отъездом, глянула она в полированный металлический диск, служивший ей зеркалом, то решила, что и в самом деле неплохо выглядит.
Исмей никогда не была изящной, как Аннет, и не стремилась к этому. Лицо ее сужалось от скул к острому подбородку, а рот был слишком велик для такого лица. Нос… слишком уж высока была переносица. И глаза совсем обычные, разве что иногда казались они зелеными, а иногда карими. Волосы, правда, были густые, но не золотые и не черные, как смоль, а просто каштановые, а кожа, и без того смуглая, еще и покрылась загаром от постоянной работы в саду: этим летом Исмей старалась бывать там побольше. Она была слишком рослой для женщины и прекрасно знала об этом. Но новое платье только подчеркивало в ней женственность. Странным золотистым цветом отливала ткань, словно… Исмей достала шкатулку, тоже наследство от матери, и вынула из нее небольшой амулет. И правда, одинаковый оттенок был у платья и янтарного талисмана.
Маленькая фигурка, истертая от старости, обращала на себя внимание не тонкой резьбой, а необыкновенно теплым цветом. Найдя подходящую тесемку, Исмей продела ее в ушко и завязала на шее.
На всякий случай заправила талисман за шнуровку нижней рубахи. Платье было сшито с раздвоенной юбкой для верховой езды, но неискушенной Исмей оно казалось чуть ли не бальным.
В дороге она все время держалась настороже, но даже соседство Аннет не тревожило ее теперь. Джирерд со своим маршалом ехал впереди, прочие домочадцы тянулись следом. Верховые сдерживали коней, пешие торопились, зная, что ярмарка возместит им усталость.
Выехали они из замка на рассвете, а к полудню добрались уже до низовьев своей долины и пообедали там, не разжигая огня. Вечером они достигли пределов долины Финдейл и разбили шатры рядом с отрядом лорда Марчпойнта, ехавшего с госпожой своей, дочерью и свитой. Много было вокруг суеты, новостей и слухов.
Исмей слушала и по преимуществу помалкивала. Но одна из услышанных новостей заставила ее призадуматься. Дочь лорда, госпожа Дайрини, застенчиво поведала свои надежды Исмей: оказалось, что она мечтает встретить на ярмарке будущего мужа.
— Госпожа мать моя, — выложила она окончательное доказательство, — перед войной отправилась на ярмарку в Ульмспорт… а тамошняя ярмарка куда более знаменита, чем здешняя, даже высочайшие из лордов приезжают туда. Там-то и приметил ее мой отец и, прежде чем уехать, переговорил тогда с будущим тестем. Все уладилось быстро, и к Средзимью они уже поженились.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
