– Костер? – пробормотала она.
– Ага. Ну наставляешь палец, и «пш-ш-ш», – мрачно буркнула матушка.
Она сидела на камне, отчаянно пытаясь найти такое положение, которое удовлетворило бы ее артрит.
– Я… я думаю, у меня ничего не получится.
– Это ты мне говоришь? – загадочно произнесла матушка.
Она наклонилась к Эск и положила ладонь ей на лоб. У девочки появилось такое ощущение, будто по ее лицу провели носком, набитым теплыми игральными костями.
– У тебя слегка поднялась температура, – добавила старая ведьма. – Слишком много жаркого солнца и холодной земли. Вот тебе твоя Заграница.
Эск скользнула вперед и положила голову на матушкины колени, от которых знакомо пахло камфарой, смесью трав и слегка – козами. Матушка успокаивающе – как она считала – похлопала Эск по спине.
– Меня не примут в Университет, – негромко произнесла Эск спустя какое-то время. – Так мне сказал один волшебник, и я видела сон об этом, вещий сон. Помнишь, ты как-то говорила, как это называется… ну, как его, мети-чего-то-там.
– Метахфора, – спокойно подсказала матушка.
– Во-во.
– А ты думала, все будет легко? – спросила матушка. – Думала, войдешь в ворота, помахивая посохом? Здрассьте, а вот и я, хочу стать волшебником, большое спасибо…
– Он сказал, что женщин в Университет не пускают!
– Он ошибался.
– Нет, я чувствовала, что он говорит правду. Ты же знаешь, матушка, всегда можно определить, когда…
– Глупое дитя. Ты всего лишь чувствовала его мысли. Это он считал, что говорит правду, но мир не всегда таков, каким его видят люди.
– Не понимаю, – призналась Эск.
– Это придет, – успокоила ее матушка. – А сейчас скажи мне. Этот сон… Тебя не хотели пускать в Университет, да?
– Да, и еще смеялись!
– А потом ты попыталась сжечь ворота?
Эск повернула лежащую у матушки на коленях голову и с подозрением приоткрыла один глаз.
– Откуда ты знаешь?
Матушка улыбнулась типичной улыбкой ящерицы.
– Я была за много миль отсюда, – ответила она. – Пыталась найти тебя мысленным взором, и внезапно мне показалось, что ты – везде. Ты сияла, словно маяк, вот так-то. А что касается огня – оглянись.
Освещаемое неярким утренним светом плато представляло собой нагромождение запекшейся глины. Утес неподалеку превратился в стекло и, должно быть, тек, как смола, под яростным напором пламени. Поверхность скалы рассекали огромные трещины, из которых недавно сочились расплавленные горные породы и лава. Прислушавшись, Эск различила слабое потрескивание остывающего камня.
– О-о, – протянула она. – И это все я?
– Судя по всему – да, – кивнула матушка.
– Но я же спала! Мне просто снился сон!
– Это магия, – сказала матушка. – Она пытается найти выход. Магия ведьм и магия волшебников, ну, они вроде как подпитывают друг друга. Мне так кажется.
Эск закусила губу и полюбопытствовала:
– Что же делать? Мне снятся самые разные вещи!
– Ну сейчас мы отправляемся прямо в Университет, – заявила матушка. – Там, наверное, привыкли к ученикам, которые не умеют контролировать магию и видят кошмарные сны, иначе это заведение давным-давно сгорело бы дотла.
Она посмотрела в сторону Края и перевела взгляд на лежащую рядом метлу.
Мы опустим всю беготню, подтягивание веревок, связывающих прутья, проклятья, негромко призываемые на головы гномов, краткие мгновения надежды, когда магия вдруг начинала прерывисто мерцать, ужасное черное отчаяние, когда она затухала, снова подтягивание веревок, снова беготню, внезапное срабатывание заклинания, торопливое усаживание на метлу, вопли, взлет…
Одной рукой Эск держала посох, а другой цеплялась за матушку, хотя метла, если честно, еле плелась в каких-то двух сотнях футов над землей. В полете их сопровождали несколько птиц, которых явно заинтересовало новомодное летающее дерево.
– А ну проваливайте! – крикнула матушка, срывая шляпу и размахивая ею в воздухе.
– Что-то мы медленно летим, матушка, – кротко заметила Эск.
– По-моему, мы движемся достаточно быстро!
Эск оглянулась вокруг. Виднеющийся сзади Край был охвачен золотым сиянием, прочерченным облаками.
– Может, нам спуститься пониже? – предложила она и посмотрела на расстилающийся внизу пейзаж. Он казался суровым и негостеприимным. А еще он казался выжидающим… – Ты сама говорила, что метла почему-то не желает летать при солнечном свете.
– Я сама знаю что делать, сударыня, – огрызнулась матушка, крепко сжимая черенок метлы и пытаясь стать как можно легче.
Выше уже отмечалось, что свет Плоского мира движется очень медленно и это объясняется его прохождением через мощное древнее магическое поле Диска.
Так что рассвет здесь настает не настолько внезапно, как это происходит в других мирах. Новый день не взрывается светом – лучи мягко и незаметно заливают спящий пейзаж, как прилив прокрадывается на пляж, размывая выстроенные за ночь песочные замки. Свет склонен обтекать горы. Если деревья стоят близко одно к другому, он выходит из леса разрезанным на полоски и рассеченным тенями.
Наблюдатель, расположившийся где-нибудь повыше, скажем – чтобы не возникало никаких споров, – на перисто-слоистом облаке на краю пространства, сразу отметит, как нежно расстилается свет по земле, как устремляется вперед на равнинах и замедляет движение, натыкаясь на возвышенности, как красиво он…
Вообще-то иногда встречаются наблюдатели, которые, оказавшись перед лицом подобной красоты, сразу начинают ныть, мол, тяжелого света не бывает и вы ни за что его не увидите. Таких людей можно сразить лишь одним вопросом: а как вышло, что вы стоите на облаке?
Ладно, хватит цинизма. Внизу, над самой поверхностью Диска, и перед самым рассветом, летела метла, преследуя кромку ночной тени.
– Матушка!
День сделал отчаянный рывок и накрыл беглянок. Скалы на пути метлы словно вспыхнули, омытые разливающимся светом. Матушка почувствовала, как черенок метлы накренился, и с ужасом уставилась на скользящую внизу маленькую тень, которая оказывалась все ближе и ближе.
– А что будет, если мы ударимся о землю?
– Это зависит от того, смогу ли я найти камни помягче, – озабоченно пробурчала матушка.
– Метла сейчас разобьется! Неужели мы ничего не можем сделать?
– Ну мы можем сойти, к примеру…
– Матушка, – произнесла Эск тем раздраженным и примечательно взрослым голосом, которым дети обычно выговаривают своим заблудшим родителям. – По-моему, ты не совсем поняла. Я не желаю ударяться о землю. Я никогда не видела в этом ничего хорошего.
Матушка как раз пыталась припомнить походящее к случаю заклинание, жалея, что к камням головология не применима. Но если бы матушка Ветровоск различила в голосе Эск алмазно-твердые нотки, то, наверное, не крикнула бы:
– Ну так скажи это метле!
И они бы действительно разбились… Матушка вцепилась в свою верную шляпу и сжалась в ожидании удара. Метла вздрогнула, наклонилась… …И пейзаж слился в одно неясное пятно.
На самом деле путешествие было довольно кратким, но матушка знала, что будет вспоминать о нем всю свою жизнь – особенно после плотного, сытного ужина, часика, эдак, в три ночи. Она будет вспоминать радужные краски, гудящие в несущемся навстречу воздухе, ужасное ощущение, будто на Вселенную уселось что-то большое и тяжелое.
Она будет вспоминать радостный смех Эск. Она будет вспоминать, как мелькала под ними земля и длинные горные цепи проскакивали мимо с отвратительным треском. И никогда в жизни не забудет, как они догнали ночь.
Ночь появилась впереди – неровная линия тьмы, гонимая неумолимым утром. На глазах у окаменевшей от ужаса матушки эта линия превратилась сначала в кляксу, затем в пятно, в целый континент черноты, стремительно несущийся прямо на них.
Какое-то мгновение они ехали на гребне рассвета – рассвета, который с безмолвным грохотом обрушивался на землю. Ни один любитель серфинга никогда не катался на подобной волне. Метла пробила жаркий свет и плавно скользнула в лежащую за ним прохладу. Матушка позволила себе перевести дух.
Темнота сделала полет несколько менее ужасным. Она означала также, что, если Эск надоест гнать метлу вперед, этот аппарат будет двигаться на собственной проржавевшей насквозь магии.
– … – сказала матушка и, прежде чем совершить новую попытку, прочистила высохшее, как старая кость, горло. – Эск?
– Здорово, правда? Интересно, как это у меня получилось?
– Ага, здорово, – слабо вякнула матушка. – Но, прошу тебя, можно я поведу метлу? Не хочется улететь за Край. Пожалуйста!
– А правда, что Край света окружен гигантским водопадом и что, взглянув вниз, можно увидеть звезды? – полюбопытствовала Эск.
– Да. Теперь мы можем лететь помедленнее?
– Это, наверное, очень красивое зрелище…
– Нет! То есть нет, только не сейчас.
